– Ты молчал два года, помолчишь еще. – Отворачиваюсь, заглядывая в телефон сестры.
– Машина подъезжает, – озвучивает очевидный факт близняшка.
– Угу, – бурчу, опустошая мысли. Думаю только об одном – как бы скорее отсюда смыться и запереться в своей комнате.
Свет фар желтого автомобиля, который выскакивает из-за поворота, дарит дикое облегчение. Незаметно для других судорожно выдыхаю и машу водителю, чтобы не проехал мимо.
Не знаю, сколько бы еще смогла выдержать этот взгляд, прожигающий спину…
Стоит такси остановиться рядом с нами, открываю дверцу и ныряю в спасительный салон авто. Хлопаю дверью и тут же извиняюсь перед недовольным водителем, проворчавшим нечто в стиле: «Осторожнее, девушка! Чуть дверь мне не выломали».
Лолу за собой не тяну и даже не зову. Не маленькая. Захочет – останется с Громом. Нет – уедет со мной.
Мне все равно.
Помявшись несколько секунд, сестра все же идет к такси, но садится не на заднее сиденье рядом со мной, а впереди. Подчеркнуто выпрямляет спину и глядит перед собой.
– Он с вами? – уточняет водитель.
– Нет! – отвечаем в унисон.
Мужчина пожимает плечами и трогается. А я не могу удержаться, чтобы не бросить взгляд, просочившийся сквозь тонированное окно туда, где осталось мое сердце.
Он не увидит моей слабости .
Гром, словно одинокое дерево, растущее у пропасти, стоит у края дороги и, не отрываясь, смотрит машине вслед. До тех пор, пока она не скрывается из виду.
Я делаю то же самое.
Мерное гудение мотора и тихая, ненавязчивая мелодия, заполняющая салон, действуют лучше всяких успокоительных. И я незаметно проваливаюсь в дрему без сновидений.
Глава 26
Шумные улицы воскресного базара полны людей. Прилавки усыпаны товаром, а продавцы то и дело машут руками, завлекая потенциальных покупателей.
Я плетусь следом за мамой, держа в обеих руках тяжеленные пакеты, доверху набитые всякой всячиной – традиционная закупка продуктов на неделю.
– Сейчас еще мяса купим, и домой, – бодро говорит родительница и следует к павильону, в котором мы чаще всего отовариваемся.
Я вздыхаю, но про себя, больше сетуя на неоправданно ранний подъем, чем на тяжесть в руках. Потому что к весу еще можно привыкнуть, а вот к утренним подъемам – никогда.
Особенно когда ты – сова.
Лола, как всегда, осталась дома. У нее эти дни, которые протекают очень болезненно. Плюс она уже два дня практически не выходит из комнаты, поэтому ее никто не стал трогать.
Зато меня даже не спросили…
– Любочка, дорогая! Как твои дела? – уж слишком радостно восклицает ма. Больше для того, чтобы эта самая Любочка продала нам самый свежий товар по цене «для постоянных покупателей».