На каком-то этапе придётся остановиться. Человек перестал верить в себя, в свои силы, и доверился внешним силам. А такой не может себе представить, как строились простыми людьми пирамиды, как тянулись на десятки километров римские акведуки с мостами, и дорожная сеть на тысячи километров переживала не один век без ремонта. В то же время современный человек с обилием знаний и техники может строить небоскрёбы, но будет посещать старые храмы и задаваться вопросами «как же раньше могли делать подобное люди?». Это тот самый человек, который расщепил атом, УЖЕ летал на Луну, грезил открытием новых миров, но вдруг потерялся, засомневался, остыл и взяв в руки автомат вместо учебника, начал расстреливать всех, кто не согласен с его учением. Всё еще тот же самый человек, что опустился в Мариинскую впадину и увидел край Вселенной в космические телескопы. Тот же человек, что и построил эти телескопы, запустив за пределы материнской планеты. Он молится неясным силам, но забыл, что САМ сделал всё, чтобы этого достичь.
Память у человечества короткая. Оно то живёт в мире и согласии, то временно заболевает и лечит себя от коричневой чумы исключительности то одного, то другого народа. Найти изгоя, и всем миром насесть на него, вплоть до физического уничтожения — излюбленная игра людей. А когда побеждают его, вдруг с энтузиазмом начинают искать другого врага. Потому что враг нужен, общий враг — объединяет.
Но есть определённая разница между тем, чтобы войти в военный альянс ради уничтожения оппонента и войти в союз, ради совместного проживания всех народов и стран ради самой идеи равенства, товарищества, братства.
Люди разные, люди безграничны. Им нужны чудеса воскрешений, забывая, что сами приходят к лазерной хирургии с мгновенным заращиванием ран и крионике с продлением жизни больному, но ещё живому существу, чтобы протянуть время, пока у науки появятся новые подходы и методы. Но тот же Толстой говорил, что стоит внимательно прочесть евангелия, не обращая особенного внимания на всё то, что носит печать суеверных вставок, сделанных составителями, вроде чуда Каны Галилейской, воскрешений, исцелений, изгнания бесов и воскресения самого Христа, а останавливаясь на том, что просто, ясно, понятно и внутренне связано одною и тою же мыслью, — и прочесть затем хотя бы признаваемые самыми лучшими послания Павла, чтобы ясно стало то полное несогласие, которое не может не быть между всемирным, вечным учением простого, святого человека Иисуса с практическим временным, местным, неясным, запутанным, высокопарным и подделывающимся под существующее зло учением фарисея Павла.