Чем меня поразил этот спутник? Если глубина океанов Земли в среднем составляет 3,7 километра, то маленький относительно третьей планеты Энцелад предлагает занырнуть на 30 километров, предварительно пробурив ещё 20 километров льда, что как крышечка надёжно защищает его внутренние воды. И этого слоя в полста километров воды при диаметре в 500 километров достаточно, чтобы вся Венера умылась.
Почему Энцелад не промёрз полностью? Всё просто. Он вращался вокруг Сатурна по типу земной Луны. То есть то приближался, то отдалялся, что заставляло греться его ядро и заставляло сжиматься-расширяться, заставляя действовать геологическую активность. Это был полуживой спутник. Но теперь он умрёт окончательно. Сотни миллионов километров, которые ему теперь предстоят преодолеть «на прицепе», прекратят все процессы. Он умрёт, промороженный окончательно. Через многие месяцы, когда он подойдёт к орбите Венеры, это будет просто ледяной шар, который будет не жалко разбить о кипящую поверхность. Разнице температур и направленный взрыв выкинут из Венеры верхние слои атмосферы. Самые приторные и ядовитые. Обилие воды, что обрушится на внутренние слои одномоментно, окажется столь массивным, что и планета не сможет поглотить такое количество. Не в силах её переработать, она вынуждена будет измениться сама.
Остывая, становясь жидкой и менее тяжёлой для всего, что в неё попадает.
Пока Энцелад облетает удаляющийся Юпитер по дуге, всё дальше удаляясь от его чудовищной гравитации, я вынуждена признать, что ничего не нашла на Меркурии и Венере. Сверхпрочные и ультра-защищённые спускаемые аппараты коснулись поверхности и изрядно по ней побродили, но Камней не нашли.
Ноя из будущего не оставила мне там и записки. Зато я нашла подсказку на Ио. А это значит, что больше во внутреннем кольце мне делать нечего. Путь из «хлебных крошек» ведёт за внешний периметр. За пояс Койпера и само облако Аорта.
В то же время расшифровка первого Камня уже закончена на четверть, и я получила немало данных. Среди них — точка координат неподалёку от внешней стороны облака Аорты.
Что меня там ждёт? Я не знаю. Но Камень уже подсказал первые шаги на пути к «технологии воскрешения». Замороженные остатки тела отца всегда путешествуют со мной в особом контейнере. Я знаю досконально его ДНК, я могу воссоздать его мозг вплоть до нейрона. Но будет ли восстановленная и по сути клонированная часть именно академиком Игорем Даниловичем Невельским?
Я снова не знаю. И лишь это удерживает меня от того, чтобы попробовать. В отличие от взрыва удалённой звезды, здесь я не могу ошибаться. Я должна и просто обязана вернуть именно моего отца, а не его копию. И когда биологически-восстановленный контур подтвердит его идентичность, я конечно же оцифрую его разум и перенесу в оболочку понадёжнее.