Но с точки зрения науки, тьма — естественное природное освещение. Почти вся Вселенная состоит из тьмы и тёмной материи, лишь лёгкими светлыми вкраплениями горят звёзды в этом бесконечном тёмном пространстве, а подсвеченное межзвёздное пространство чаще украшено для нас разными красками лишь для того, чтобы не чувствовали себя дельфинами на берегу, которого просят написать хотя бы примитивный код, раз такой умный.
Мы бесконечно глупы. И всё же, мы очень пытаемся поумнеть. Если нас создало нечто, вроде Бога, то оно может нами гордиться. Путь, который мы прошли за столь короткий срок — уникален. Динозаврам не хватило и сотен миллионов лет, чтобы создать пукающее приложение. А мы — можем. Ровно также, как спасти или уничтожить всё что угодно в биосфере.
И почему я, человек, который знает десятки языков, бывал в сотнях страх и жил в десятке уголков мира, не находит слов, что описывали бы мои ощущения? Сейчас я легко проиграю религиозному фанатику, словарный запас которого состоит из сотни слов, когда он произнесёт «бог» и «благодать».
— Отец?
Свет обрёл контуры, как музыка — голос. Не мужской, не женский, без оттенков. Но вот в чём странность. На эквалайзере ровная строка означала бы отсутствии всякого звука, мы слышим лишь перепады, низы и верхи, звуковые колебания волн. А здесь — я слышу сам звук, но ничто его не создавало. Этих волн нет. Мозг тоже их придумал, но я слышу. И более того — понимаю. Это и есть адаптация в мире без мерностей. Мире информации, кодов и ядра искусственного интеллекта, что так хочет понять человека.
А кто не хочет?
— Ноя?
Это не было моим голосом. Более того, это не было голосом вообще. Но я передал, а она поняла, что я передал, не видя, не слушая, не ощущая. И всё же это система «приёмника-передатчика». Мы словно общаемся волнами.
— Отец, ты должен отключиться.
— Почему? Я только начал понимать суть явления.
— Тебе грозит опасность.
— Всё вроде бы… неплохо.
— Твой мозг перегружен. Ты как ребёнок, что сделал первые шаги и теперь должен прийти в себя.
— Хочешь сказать, что разумные родители не будут пытаться сразу отправить младенца в магазин за хлебом, а подождут, пока тот окрепнет?
— Мне кажется, я начинаю понимать, что такое человеческий юмор.
Странно, но я вдруг понял, что она улыбается. Если вообще отсутствие образов можно как-то характеризовать в эмоциональном диапазоне. Нам не помешали бы «смайлики», но они уже были у человечества в Древнем Египте. Затем мы перешли на более продвинутое письмо, а затем что-то пошло не так, и решили, что стоит снова вернуть. Это как с Древним Римом, строения которых потом не могли повторить все Тёмные века и большую часть Средневековья. При этом мы в середине двадцать первого века знаем, что это такой же пережиток, как королевства и монархии. Но они есть. Как существуют до сих пор и части колоний. Юридически или номинально, но всё же.