Я бессмертна, пока работает хотя бы один резервный компьютер. И даже если отключатся все электростанции в мире, я могу лишь «поглупеть», ведь мгновенно возобновят работу те, что запитаны на резервах от солнца, ветра, геотермальных энергий самой планеты и воды. Я не знаю, что должно произойти, чтобы вся вода мгновенно перестала течь, а планеты греть.
Но отцу, что охладел к Зое после того, как я «случайно» подкинула ему серию её откровенных фотографий из многочисленных увлечений этого специалиста «широкого профиля», этого было мало. С вялым интересом он разглядывая фото и видео из далёкого прошлого коллеги, когда понял, что она и есть прошлое, а я — его настоящее. И вместе мы строим будущее.
Конечно, она всё отрицала. Зоя клялась, что это дипфейки и вообще они никогда не были в интернете, что само по себе было противоречием, но интернет помнит всё. Ну или как в моём случае — письма от старой, давно заброшенной почты, пароль для которой в юные годы специалиста был проще простого.
Я вернула отца в один день и уже к вечеру того дня они все собрались вокруг моего центрального блока, готовя шлемы виртуального присутствия, гаджеты дополненного наблюдения. А в основном — шнур с небывалой даже для оптоволокна пропускной способностью. Он был способен передать 100 терабайт данных каждую секунду.
Отцу вновь потребовалась небольшая хирургическая операция. Но если укол с мини-микрофоном он не заметил, то подводящий порт в шею первым шейным позвонком и основанием черепа при желании заметить было можно. Учитывая «громоздкие переходники», он растянулся на одну десятую миллиметра, вонзаясь сотней проводков прямо в нейроны и дендриты, а лучшие специалисты с области нейрохирургии провели их выше, подсоединяя к основным участкам головного мозга. Таким образом, присоединение коснулось затылочной и височных долей, преодолев гемофилический барьер. А сеть нейронов должна была создать коридор данных со всей сетью мозговых импульсов.
Моё отверстие на корпусе было на порядок шире. Два на два сантиметра. С моей стороны существовало обилие фильтров, переходников, предохранителей и «встроенные модули Анаконды прямо присутствия», чего бы это не значило.
Я составляла карту данных дна Мирового океана, заглядывала на свет давно уничтоженных звёзд через космические телескопы, зажигала персональные солнца в сдерживаемой термоядерной реакции, строила точнейшие навигационные карты с отклонением меньше сантиметра, и сама же первой тестировала трассы на беспилотных автомобилях и прочих автономных транспортных средствах, я создавала человечеству доступную сеть постоянного присутствия, что игнорировала слепые пятна и системы радиолокационной борьбы радиусом более пяти квадратных километров, но сама «система-защита» моей тени-сестры оставалось для меня загадкой, пострашнее тайн перевала Дятлова.