Хотя… Возможно, я бы сдержалась, если бы не тот тесак, занесённый над моим пальцем.
Пока никто не угрожает — можно передохнуть. Но жара и жажда превращали передышку в пытку. Я набрала воздуха, чтобы закричать, привлечь внимание — и тут колёса загрохотали по каменной мостовой, а меня затрясло в такт ухабам.
С трудом удержав вертикальное положение (ступни вжались в пол), я уставилась в окно. Мимо промелькнули: серые стены низких строений, куры, разгуливающие сами по себе, босоногие мальчишки, увлечённые игрой, высокие каменные стены, сомкнувшиеся по обе стороны кареты.
Казалось, мы едем по узкому коридору, где стены почти касаются бортов. Клаустрофобией я не страдала, но дрожь пробежала по спине: эти стены напомнили мою недавнюю темницу… и огромного мужика с тесаком.
Карета резко остановилась. Я напряглась, вслушиваясь. Шаги. Шуршание. Дверь распахнулась.
— Леди сама выйдет или вам помочь? — прозвучал настороженный женский голос.
Солнце било в глаза — я разглядела лишь подол длинной юбки серо‑болотного цвета.
— Сама, — буркнула я, медленно поднимаясь и осторожно ставя ногу на ступеньку.
Через пару секунд я стояла на раскалённом плацу.
— Как леди вела себя в дороге? — вопрос явно адресован не мне.
— Хорошо, смирно сидела, — басовито ответили за спиной. Я не обернулась. Куда важнее было понять, когда меня развяжут и дадут воды.
— Это хорошо! — женщина кивнула, купаясь в солнечных лучах. — Леди, следуйте за мной!
Я поплелась за длинным, шуршащим подолом многослойной юбки. «Как они носят столько ткани в такую жару?» — подумала я. Ответ пришёл меньше чем через минуту.
Короткий марш‑бросок по каменным ступеням (напоминающим те, что вели к дворцу), деревянные двери обычного размера — и… леденящий холод. Я уже успела пропотеть на жаре и в духоте кареты, поэтому вздрогнула, покрывшись мурашками. Что хуже: адская жара или этот могильный холод?
— Следуйте за мной! — вновь прозвучал знакомый голос. Из полумрака выступили внимательные чёрные глаза девушки в грубом мрачном платье и платке, плотно укрывающем голову и шею.
Я молча кивнула и пошла следом, понимая: она ведёт меня к кому‑то главному. Вопросы задавать бессмысленно — не ответит.
Несколько поворотов по лабиринту одинаковых коридоров — и вот она толкает светлую дверь. Я вошла в небольшой пустой зал. В центре — единственное кресло. Сердце сжалось: снова вспомнилась кровать, к которой меня привязывали, снимая видео для отца.
— Садитесь! — интонация ровная, но тон не допускает возражений.
Я, внутренне дрожа, опустилась на деревянное сиденье. Ощущение — будто на электрическом стуле. Провожатая взяла концы верёвки, болтавшиеся слева и справа, и привязала меня к ручкам кресла, завязав узлы.