Двое из шестерых провожатых с усилием распахнули громадные деревянные двери — словно созданные для сказочного великана. Петли протяжно застонали, и этот звук эхом разнёсся по пустому пространству.
Солнечный свет ударил в глаза — ослепительный, беспощадный. Я споткнулась на широких каменных ступенях, и меня тут же подхватили под локти, будто куклу, и поволокли вниз, к подножию лестницы.
Я с трудом приняла сидячее положение на пружинящем диванчике кареты. Спину ломило, в висках стучало — но хоть какое‑то движение после сковывающей неподвижности! Осторожно повертела головой: слева — бескрайнее поле, где фигурки работников казались игрушечными; справа — городок, приковавший моё внимание.
Подтянувшись ближе к оконцу, я прижалась лбом к прохладному стеклу. За величественным строением — то ли дворцом, то ли музеем — возвышалась стена из камня, украшенная пятнами изумрудного мха. А за ней — аккуратные одноэтажные домики с выбеленными стенами и большими окнами.
Архитектура не блистала разнообразием, но дышала уютным порядком. И вдруг — чудо! Повозка слегка повернула, солнечные лучи сменили угол, и крыши домов вспыхнули, словно рассыпанные драгоценные камни.
Я зажмурилась от ослепительного сияния, но тут же распахнула глаза шире. Теперь крыши переливались не так ярко, но всё равно — всеми цветами радуги! Зачарованно наблюдала за этим волшебством, пока не заметила людей в палисадниках. Они спокойно трудились, будто не замечая сказочного зрелища над головами.
Карету подбросило на кочке — меня швырнуло на сиденье. Пока я, извиваясь, возвращалась в вертикальное положение, городок скрылся из виду. Вдоль дороги потянулись голые холмы, отрезавшие обзор.
Привалившись к стенке кареты, я попыталась сориентироваться во времени. Солнце стояло в зените — значит, около полудня. Чёрная карета превратилась в раскалённую печь. А я — в кокон: смирительная рубашка, витки пеньковой верёвки… Даже не туго затянуто — но жара от этого только усиливалась.
По виску скользнула капля пота, щекоча кожу. Я тряхнула головой — волосы взметнулись, облепив лицо и глаза. Сдавленно зарычала от раздражения и повалилась на сиденье, пытаясь трением о бархатную обивку избавиться от липких прядей.
И замерла.
Почему у меня длинные волосы?
Скосив глаза, разглядела каштановые пряди, достающие до плеча — а по ощущениям, тянущиеся ещё ниже. Длинные. Каштановые. Сюрреализм!
Но это лишь звено в цепи странностей: кровать под балдахином, радужные крыши… Вновь назойливо всплыл вопрос: «Где я?» — и я снова оттолкнула его. Если дать волю воображению, истерика не заставит себя ждать. А чем закончился мой первый приступ, я уже знала: меня признали сумасшедшей и отправили в местную психушку.