— Служу Советского Союзу! — уставной фразой ответил я.
— Поздравляю, — сказал Берия. Коротко. Сухо. Но в этом коротком слове чувствовалась тяжесть. — Но цену доверия вы знаете. Доверие надо оправдывать каждый день. Каждый час. Каждой минутой, проведённой в борьбе с врагом. А теперь оставлю вас с майором Ткаченко. Он введёт вас в курс нового задания. И учтите — я лично прослежу за его выполнением!
Он окинул нас ещё раз своим «фирменным» испытывающим взглядом, развернулся и вышел из кабинета, даже не попрощавшись. Дверь за ним закрылась с мягким, но очень отчётливым щелчком.
Мы выдохнули. Все трое, кажется, одновременно. Ткаченко, глядя на нас, позволил себе лёгкую, едва заметную усмешку.
— Садитесь, товарищи, — сказал он, указывая на стулья вокруг приставного стола. — Разговор будет долгий.
Мы расселись. Ткаченко разложил перед нами крупномасштабную карту Белоруссии с нанесённой линией фронта и множеством пометок красным и синим карандашами — стрелками, квадратиками, кружками, цифрами.
— Задание у вас будет серьёзное, — начал Ткаченко без предисловий. — Внедриться в окружение офицеров штаба Группы Армий «Центр» в Минске, чтобы получить доступ к оперативным планам немецкого командования на весенне–летнюю кампанию.
Я слушал, впитывая каждое слово.
— Ключевая фигура операции — Игнат Пасько. Вы его знаете как старшину из группы окруженцев. Он уже приступил к выполнению задания — в начале января прибыл в Минск.
Ткаченко посмотрел на меня, видимо, ожидая реакции. Я кивнул, давая понять, что помню Игната Михайловича.
— Настоящее имя Пасько — Игнат Павленко, — внезапно сказал Ткаченко. — Он бывший полковник Русской Императорской Армии.
От неожиданности я закашлялся. А Валуев с Альбиковым, хотя еще с Вороновки знали о прошлом старика, даже бровью не повели.
— Как узнали? — спросил Валуев. — И почему не посадили, если он бывший белогвардеец?
Ткаченко удивленно приподнял брови. Впервые за всё время общения с ним на его лице появилось что–то похожее на сильную эмоцию.
— А за что его сажать? — вопросом на вопрос ответил он. — Павленко — весьма ценный кадр. На него обратили внимание после операции в Лозовой. Провели проверку, установили личность. Выяснили, что участия в Гражданской он не принимал, и после нее в антисоветской деятельности не замечен. Просто тихо сидел в своей деревне, работал. А когда началась война, пошёл добровольцем в Красную Армию. На шестом десятке! За несколько месяцев дослужился от красноармейца до старшины. Сам, без блата, без связей. После командирских курсов, куда он был зачислен по рекомендации полковника Глеймана, бригадного комиссара Попеля и батальонного комиссара Гайдара, получил звание старшего лейтенанта. Я лично провел с ним установочное собеседование и решил, что он подходит для агентурной работы. По согласованию с НКО его перевели в ведомство НКГБ, в разведотдел.