У одной из дверей нас уже ждали. Майор Госбезопасности Иван Максимович Ткаченко, всё такой же невзрачный, с лицом усталого бухгалтера и пронзительным взглядом серых глаз, коротко кивнул и жестом пригласил внутрь.
— Проходите, товарищи!
Мы вошли. Комната (видимо служебный кабинет Ткаченко) оказалась небольшой. Ее большую часть занимал тяжёлый письменный стол, рядом стоял приставной столик и четыре стула. На стенах висели портреты Сталина и Дзержинского. Высокое окно выходило во внутренний двор, и сквозь мутноватое стекло пробивался бледный дневной свет.
Но главным в кабинете был не интерьер. Главным был человек, стоящий у окна спиной к нам и разглядывающий что–то во дворе.
Он обернулся медленно, как будто давая нам возможность рассмотреть себя. Лаврентий Павлович Берия. Генеральный комиссар государственной безопасности. Человек, одно имя которого заставляло многих вздрагивать. В моём времени, в двадцать первом веке, о нём писали разное. Чаще — гадости. Но сейчас, здесь, в сорок втором, он был реальностью. Он был властью. И от его решения зависела моя дальнейшая судьба.
Берия был в повседневной форме — тёмно–серый френч с маршальской звездой на петлицах, брюки с лампасами, начищенные хромовые сапоги. Лицо — довольно худое и бледное, как у человека давно не выходящего из помещения на солнечный свет. Но за стёклами очков поблескивали внимательные глаза.
— Товарищ Берия, — начал Ткаченко, — разрешите представить бойцов специальной группы, участвовавших в ликвидации фон Бока и Гудериана.
Берия кивнул и подошёл ближе. Остановился напротив нас. Помолчал. В кабинете повисла такая тишина, что я слышал, как тикают старые напольные часы в углу.
— Лейтенант Госбезопасности Валуев, — сказал Берия, глядя на Петю. Голос у него был негромкий, с характерным грузинским акцентом, но в нём чувствовалась сталь. — Лейтенант Госбезопасности Альбиков. Курсант Глейман.
Мы молча стояли, вытянувшись по струнке.
— Вы достойно проявили себя в деле, — продолжил Берия. — Незапланированная операция по устранению немецких генералов — это серьёзный удар по противнику. Враг понёс не только военные, но и моральные потери. Командование высоко оценило ваш успех и наградило высшими государственными наградами. — Он сделал паузу, обводя нас взглядом. — Однако мы приняли решение поощрить вас по линии нашего ведомства.
Он подошёл к столу, за которым стоял Ткаченко, и взял в руки небольшую коробочку, обтянутую красным бархатом.
— Товарищ Глейман, за успешное завершение курса обучения в Школе особого назначения и проявленные в ходе боевых операций качества вам присваивается специальное звание — сержанта Государственной безопасности! — сказал Берия, доставая из коробочки и вручая мне краповые петлицы с двумя рубиновыми «кубарями».