Хельгу не понравилось та напускная душевная неподвижность с коей говорил Буеслав. И это спокойствие его ещё крепче смущало разум конунга.
— Я пришёл убить тебя,- проговорил рус, при любом раскладе намереваясь поквитаться с северским.
— Убить? — переспросил неудачливый каган, будто не до конца расслышал сказанное ему.
Барс так торопился, что проявив неучтивость позабыл испросить материнского благословения. Он оглянулся на аул — дробная фигурка вдали всё ещё стояла возле каменной стены, как бы вросшей одной стороной в скалу.
— Возвращаться, плохая примета,- бурча в курчавую бороду засуеверничал Булан, недовольно провожая болярина, что спешил исправить свою нечаянную огреху и, исполняя сыновий долг, оставил в смятении своих верных слуг.
— Мы и так задержались на несколько лун, из-за смерти Чурин-бека — мир праху его. Так что может случиться ещё хуже? — подметил Кадыр, перекинулся взглядами с остальными батырами, что вызвались сопровождать молодого бека.
И право слова, что могло произойти значительнее этого, когда ещё по весне против Хазарии выдвинулся эмир Буга ал-Кабир, сам хазарин по происхождению, попавший к арабам в полон ещё младым отроком; его продали одному тамошнему эмиру, в услужении которому он отличился в знании стратегии и владении меча; он быстро вознёсся из самых низов, став эмиру верным споспешником, и за многие заслуги вскоре и сам стал владеть землями. Упоённый своей гордыней, он совершил поход на хазар и алан и получил с них дань. Добыча была настолько велика, что буйволы и быки не могли тянуть арбы, и в те подобно скоту впрягали людей. Кроме того этот роб, что корыстно предал богов своих, лишь бы обрести свободу, и теперь совершал намаз, особо злобствовал на землях, которые когда-то были его родиной, словно выслуживался перед новым своим владыкой, или же мстивши за старые, одному ему ведомые обиды, желал полностью избавиться от родства с хазарами, или же сам себе доказывал, что он стал чуждым им. Буга ал-Кабир, взял в полон многих хазар, бывших своих соплеменников, и увёл их в свои новые земли, чем и прославился среди того народа.
Хазария не смогла простить сей дерзости обнаглевшему эмиру, забывшему о зароках между Каганатом и Халифатом и возобновила взаимные притязания, и совсем недавно стихшая вражда воспылала по новой…
Лишь благодаря своему упрямству и самовольному уходу из отбитого у арабов аула Барс-бек смог выжить. Ведь кто знал, что победа в том бою была хитрым расчётом содружника Буги ал-Кабира, эмира Аль-Мутадида. Они, воплощая в жизнь, свой хитрый замысел, заманили хазар на земли, что уже два десятка лет принадлежали эмиру Аль-Мутадиду, и долго не шли на помощь к своим воинам-гулямам. А спустя малое время, как Барс-бек взял аул, там началась настоящая резня, в которой, кстати говоря, принимали участие и сами жители, успевшие за два десятка лет сродниться с арабами. Среди них были и такие, что прятали в своих саклях гулямов.