— Нет, — честно ответил он. — Я коммерсант, госпожа.
— Жаль. А можете вы и ваш цирк дать мне то, что я ищу?
— Мы постараемся, — пообещал он, все-таки опуская глаза под ее пристальным стеклянным взглядом. И замер, не замечая, как пепел опасно копится на кончике папиросы.
Из-под стола Вижевской что-то тянулось к свету — акварельно-серая тень, словно сотканная из сигаретного дыма, десяток полупрозрачных щупалец, мечущихся под столешницей.
«От чародеев одни беды, — с неприязнью подумал Штефан. — Стоило надеть очки и вот, пожалуйте».
Он был настолько ошеломлен, что даже не нашел сил испугаться.
Разумеется, в следующую секунду никаких щупалец там не оказалось. Штефан несколько раз зажмурился и закурил новую папиросу. Он много знал о тенях — при таком освещении им было неоткуда взяться. Даже если у Вижевской под юбкой кальмар. Просто нужно поменьше пить шнапса и примерять чародейских очков. И выкинуть кристалл из кармана.
— Вы что-то увидели? — поинтересовалась она.
— Нет, — с самым честным видом соврал Штефан. Не хватало еще чтобы она решила, что он сумасшедший. — Я разглядывал резьбу на ножках. Ваши мастера удивительно работают с деревом.
— Мне нравится то, что можно потрогать, — пожала плечами Вижевская. — Как я уже говорила, то, что можно только увидеть, меня не очень-то интересует… Хотя есть картины… у меня есть такие картины… Любите играть, герр Надоши?
Она подалась вперед, и на мгновение Штефану показалось, что в мертвых глазах мелькнул злой огонек. Лицо Вижевской на этот миг стало по-настоящему страшным — выражение хищного азарта, усмехающиеся окровавленные губы — и равнодушные стекляшки в глазах.
— Смотря в какие игры, — осторожно ответил он. — Хотите — разыграем контракт в скат, но нам понадобится третий игрок.
— А вы верите в своих артистов? — спросила она, проигнорировав неуклюжую шутку.
— Безусловно.
— Тогда я подпишу с вами контракт. Объявлю об этом после вашего первого представления. А когда вы отыграете ваши представления, мы его расторгнем. И вы уедете. Я не стану вносить в договор пункт об оплате или ваших будущих представлениях.
Штефан догадался, что она скажет дальше. И ему заранее стало тошно.
— Или я приду на ваше представление, как на любое другое. И, если мне понравится, заключу настоящий контракт. И учтите, я, в отличие от Явлева, не куплю вашу антрепризу, не уведу ваших лучших артистов и не оставлю вас без работы.
— А что помешает Явлеву предложить другой контракт? У вас не принято переманивать артистов? — спросил он, будто забыв, что надеялся именно на это.