Шагнула ближе, не отрывая взгляда:
— И когда-нибудь кто-то вырежет эту гниль. Сожжёт дотла. И мир станет чище.
Хаг смотрел — долго, оценивающе.
Затем рассмеялся — громче, искреннее:
— О, ты мне действительно нравишься! Эта дерзость. Эта сила духа. Редкое качество среди рабов.
Шагнул вплотную, голос стал холоднее, жёстче:
— Но помни, моя огненная богиня. Пока та девочка в моих руках — ты будешь танцевать под мою дудку. Будешь улыбаться, когда велю. Плакать, когда скажу. Целовать мне руки и благодарить за спасение.
Наклонился так, что губы почти касались моего уха:
— Потому что каждое твоё неправильное слово будет стоить ей. Понятно?
Я стояла неподвижно — всё тело вибрировало от сдерживаемой ярости.
Размеренно кивнула. Один раз.
Хаг отступил, довольный:
— Отлично. Вижу, мы понимаем друг друга.
Хлопнул себя ладонью по лбу — жест театральный:
— О! Совсем забыл объяснить, зачем ты здесь. Прости, моя дорогая. Увлёкся… воспитательным моментом.
Развёл руками, голос наполнился гордостью:
— Видишь ли, сегодня не просто обычный день. Сегодня — особенный. Мой юбилей. Пятьдесят лет.
Он прошёлся к окну, посмотрел на приготовления в саду:
— Полвека жизни. Половина столетия достижений, власти, богатства… и коллекций. — Последнее слово произнёс с особым удовольствием. — И я решил отметить это не просто банкетом. Не просто приёмом с танцами и вином.
Обернулся, глаза загорелись:
— Нет. Я решил подарить себе и моим самым уважаемым гостям нечто уникальное. Живое искусство. Представление, о котором будут говорить годами. Десятилетиями.
Он начал расхаживать по комнате, руки за спиной, голос становился всё более увлечённым:
— Сегодня вечером, перед самыми влиятельными людьми столицы, я представлю живую картину. Историческую реконструкцию из священных хроник.
Остановился, повернулся ко мне:
— Великий Император Терион — да благословенно имя его — освобождает невинных от тирании древних богов. Самая знаменитая сцена нашей истории. Момент, когда милосердие побеждает жестокость. Когда свет торжествует над тьмой.
Усмехнулся, довольный собой:
— Я, разумеется, сыграю самого Императора. В день моего юбилея кто ещё достоин этой роли?
Подошёл ближе, начал неспешно обходить меня — изучающе:
— А ты, моя дорогая, — голос стал мягче, вкрадчивее, — будешь…впрочем, узнаешь чуть позже.
Остановился сбоку:
— Знаешь, почему я выбрал именно тебя? Среди десятков новых приобретений?
Пауза.
— Твоё лицо. Твои черты. Эти скулы. Эти глаза. Эта царственность в каждом движении.
Обошёл спереди, наклонился чуть ближе:
— Ты напоминаешь мне древние фрески. Изображения богинь из времён до Падения. Красота, что не принадлежит простым смертным. Что-то… божественное.