Открыл дверь ключом:
— Сегодня мой день. Порадуй именинника.
Мастера пришли через минут тридцать.
Четверо.
Первым вошёл художник — мужчина средних лет, худощавый, с длинными пальцами, испачканными красками. Одет богемно — бархатный жилет поверх льняной рубашки, волосы собраны в небрежный хвост. Глаза тёмные, оценивающие, смотрел на меня как на холст, что предстоит расписать.
За ним — парикмахер. Женщина лет сорока, полная, с ярко-рыжими волосами, уложенными в сложную причёску. Руки в кольцах, ногти длинные, покрашенные золотом. Двигалась быстро, суетливо, несла кейс с инструментами.
Затем — костюмер. Молодая девушка, может двадцати пяти, изящная, в строгом чёрном платье. Волосы убраны под платок. Лицо серьёзное, профессиональное. За ней слуги тащили стойки с тканями — лёгкими, струящимися, почти прозрачными. Белыми и золотыми.
И последним — ювелир. Старик с седой бородой, в очках на цепочке. Нёс деревянный ларец, что позвякивал при каждом шаге — металл о металл.
Никто не поздоровался.
Никто не спросил моё имя.
Я была проектом. Материалом. Вещью, что нужно обработать.
Художник обошёл меня медленно — изучал со всех сторон, прищурившись. Остановился, достал планшет, начал листать что-то — изображения, референсы.
— Первая Вега, — пробормотал он, больше себе, чем кому-то. — Из времён до Падения. Господин хочет аутентичность. Экзотику. Мистику.
Я отшатнулась — резко, инстинктивно.
Спина ударилась о край стола позади.
Сердце рвануло галопом — громко, глухо, отдаваясь в ушах.
— Какая… — голос вырвался хрипло, слишком громко. — Какая Вега?
Все четверо обернулись.
Смотрели на меня — удивлённо, непонимающе.
Художник поднял бровь:
— О чём ты?
— Вы сказали… — я сглотнула, горло пересохло. — Вы сказали «Вега». Зачем… о чём вы?
Пальцы вцепились в край стола позади — так сильно, что костяшки побелели.
Дыхание сбилось — короткие, частые вдохи.
Он знает.
Они все знают.
Иначе почему…
Художник закатил глаза — театрально, раздражённо.
— Боги… — пробормотал он, доставая из внутреннего кармана лист бумаги. — Забыл, что с новенькими всегда так.
Протянул мне:
— Твоя РОЛЬ. Господин Хаг велел выучить. До представления целый день — успеешь.
Я смотрела на протянутый листок — не двигаясь, не беря.
Руки всё ещё вцеплены в стол.
Художник вздохнул, сделал шаг ближе, положил лист на стол рядом со мной:
— «Первая Вега» — это персонаж. В спектакле. Который ты будешь играть. Понимаешь?
Слова доходили медленно — как сквозь воду.
Роль.
Персонаж.
Не… не меня.
Я медленно разжала пальцы — суставы ныли от напряжения.
Взяла лист дрожащими руками.