— Человечка, ты с ума сошла? Куда ты собралась на ночь глядя? — обалдел дух-хранитель.
— На Север, пушистый! Собирать экспедицию! Я этому ледоколу покажу, как от Анны Ивановны бегать!
Едва над столицей забрезжил рассвет, я подняла всю нашу команду по тревоге. Баюна, который спросонья шипел и плевался, вытолкала взашей в Гильдию Наемников. Золота у нас теперь — куры не клюют, так что пущай нанимает самых крепких рубак для охраны лавки на время нашего отсутствия.
А мы с Велмушкой, вооружившись самыми вместительными корзинами, отправились на столичный рынок.
Я проталкивалась сквозь ряды, быстро обходя зевак и торгуясь так, что у местных купцов глаза на лоб лезли.
— Значит так, милейший, — я постучала костяшками пальцев по тугому, как камень, куску вяленой оленины. — Мясо хорошее, сухое. Беру три пуда! И вон те мешки с гречихой… Велушка, записывай траты! В Пустошах магазинов нет, нам надобно питание на месяц минимум!
Травница только успевала пыхтеть, перекладывая покупки в нанятую тут же тележку.
От продуктовых рядов мы плавно перешли к вещевым. Тут я тоже не скупилась. Выбрала для себя и Велмы самые толстые, пушистые овчинные тулупы. Сапоги взяла на меху, на толстой подошве, чтоб никакой лед не пробрал. Купила даже парочку шерстяных одеял из верблюжьей шерсти.
Пока я расплачивалась с румяным торговцем мехами, в голове крутилась только одна мысль.
«Ничего, Рейнард. Ничего, скоро свидимся», — мстительно и в то же время с замиранием сердца думала я. — «Ты думал, написал мне отписку ледяную, и дело с концом? Думал, поплачу и забуду? А я приеду, тебя в эти тулупы замотаю, горячего бульона литра три волью, а потом уж отругаю так, что твое проклятие детским лепетом покажется!»
— Велушка, деточка, — я передала девушке последнюю связку теплых рукавиц. — Складывай всё в телегу. А я пойду к прилавку с выпечкой, возьму нам пирожочков горячих с требухой. Уработались мы с тобой, позавтракать надобно!
Я подошла к лотку, откуда одуряюще пахло жареным луком и сдобой. Торговка, пышная матрона в белоснежном фартуке, как раз складывала свежую партию в корзину, попутно жарко споря с соседкой, продававшей соленья.
— Да говорю тебе, Марфа, своими ушами слышала от кухарки их! — вещала торговка пирожками, всплескивая пухлыми руками. — Ночью заявился! Прямо с Севера прискакал, конь в мыле, сам черный, как туча!
— Батюшки! Неужто сам генерал фон Ригель⁈ — ахнула соседка.
Я замерла, так и не достав монетки из кошеля. Рука зависла в воздухе. Сердце сделало кульбит и больно ударилось о ребра. Вернулся? Ночью? Сюда, в столицу⁈