— Да забирайте вы эту полоумную! Сил моих больше нет терпеть её выходки! Увозите немедленно, пока я сам умом не тронулся!
Голос был визгливый, и до скрежета зубов противный. Приоткрыв один глаз, чтобы глянуть, кто у нас тут такой голосистый, я снова чуть в обморок не рухнула.
Передо мной, нервно заламывая тонкие ручонки, стоял хлюпик в нелепом бархатном камзоле с кружавчиками на воротнике. Волосики реденькие, сальные, глазки бегают, подбородок трясется. Остолоп остолопом! А рядом с ним возвышались два дюжих молодца мрачного вида. Лица каменные, кулаки с мою голову размером, от одежды несет дешевым табаком и сыростью. Явно не из местной интеллигенции товарищи.
— Тьфу ты! Я вам нормальным языком говорю, она умом тронулась! — продолжал верещать кружевной хлюпик, тыча в меня унизанным перстнями пальцем. — Вчера еще в ногах валялась, плакала, а сегодня в бреду бормочет какую-то ересь про «аптеку», «налоги» и «рассаду помидоров»! Какая рассада в баронском доме⁈ Кому нужна такая жена? Забирайте её в счет долга, пущай отрабатывает!
Жена? Какая я тебе жена, сморчок ты недозрелый? Мне, Анне Ивановне, шестьдесят два годика стукнуло! Я на пенсии уже, внуки в школу пошли.
Я попыталась сесть, оперлась на руки и с ужасом уставилась на свои ладони. Гладкие, белые, ни единого пигментного пятнышка или привычных мозолей от садового секатора. Колечки какие-то тонюсенькие на пальчиках блестят. Колени, которые последние лет пять стабильно хрустели на перемену погоды, сейчас сгибались легко и без боли. Батюшки-светы… Это что же получается? Неужто померла я во сне и попала в другой мир? Да быть не может! Или… может⁈
Я оглядела комнатушку. Ну, как комнатушку — огромная спальня, потолки высоченные, лепнина. Только вот дорогой ковер затоптан грязными сапогами, а из-за плотно задернутых штор в комнате царит полумрак и жуткая духота. И откуда так сильно несëт кислятиной? Я зажала рот ладонью. Нет, так дело не пойдет. Сейчас бы устроить этому месту генеральную баню с жесткой щеткой!
— Эй, уважаемый, — я откашлялась. Голос прозвучал на удивление звонко, молодо и мелодично. — Вы бы тон-то сбавили. И окошечко-то откройте, смердит же в спальне неимоверно! Проветривать надобно, чай, не в хлеву живем! Спертый воздух — первый источник хворей всяческих!
Мужики-вышибалы удивленно переглянулись и хмыкнули, а хлюпик в камзоле аж побагровел от злости.
— Вот! Слышите⁈ — взвизгнул он, подпрыгивая на месте. — Сумасшедшая! Я, барон Арчибальд, потомственный аристократ, а она меня учит окна открывать! И это после того, как я проигрался в пух и прах из-за её дурного сглаза!