Ага, проигрался. Картежник, значит. Ну, с такими типами я в своей жизни сталкивалась. У нас в аптеке и не такие кадры валерьянку без рецепта требовали. Ишь, моду взяли — свои пороки на женский сглаз списывать!
— Господин барон, — басом прогудел один из мрачных мужиков, доставая из-за пазухи какую-то плотную бумагу с сургучной печатью. — Нам без разницы, в своем уме ваша супруга или дурочка полоумная. Долг в десять тысяч золотых сам себя не погасит. Коли денег нет, забираем девку. Пойдет в долговую тюрьму. Там бабы крепкие всегда нужны: полы драить, горшки выносить да на кухне батрачить. Авось за пару десятков лет и отработает ваш карточный должок.
В долговую тюрьму? Меня? Фармацевта высшей категории⁈ Я от возмущения даже про странность происходящего забыла. Скинула с себя колючее одеяло, спустила босые ножки на пол. Пол ледяной, сквозит откуда-то из-под плинтуса. Срамота, а не баронское гнездо!
— Так, мальчики, — я уперла руки в бока, благо ночная рубашка на мне была длинная, закрытая, хоть и мятая до невозможности. — А ну-ка, давайте разбираться! Какой такой долг? Кто брал? Вот этот облезлый индюк брал, вот пущай он сам горшки и выносит! А я женщина порядочная, чужих кредитов сроду не платила и не собираюсь!
Барон нервно сглотнул, трусливо прячась за широкие спины кредиторов.
— Уведите её немедленно! — завопил он из-за чужого плеча. — Она моя законная собственность, и я передаю её вам! У нее окончательное помутнение рассудка! Забирайте, пока она на вас не бросилась!
Один из бугаев хмыкнул, шагнул ко мне и грубо схватил за локоть своей ручищей. Я попыталась вырваться, но куда там — силен, ирод! Хватка стальная.
— Но-но! Руки-то не распускай, детина! — прикрикнула я на него, строго сдвинув брови, хотя сердечко в молодой груди предательски екнуло. — Сама пойду! Нечего меня лапать, чай, не мешок с картошкой! Только дайте хоть платье приличное надеть, не в исподнем же по улицам шастать перед честным народом!
Барон торопливо схватил со стула какое-то серое, невзрачное платье из грубой шерсти и швырнул прямо в меня. Ну ничего. Я его брезгливо встряхнула, выбивая облачко пыли, и быстро на себя натянула. Пока завязывала непослушными молодыми пальцами жесткие тесемки на вороте, еще раз окинула спальню презрительным взглядом. Пылища, грязища, неустроенность. И этот человек смеет называть себя бароном? Да хороший хозяин в таком свинарнике даже собаку держать не станет!
Вывели меня в коридор, а затем и на улицу. Воздух оказался свежим, с легкой утренней сыростью, но после той спальни показался мне просто нектаром. У крыльца стояла мрачная, крытая черным брезентом повозка с железными решетками на крошечных оконцах.