Рейнард отложил бумаги. Он встал, подошел ко мне и плавно, с грацией огромного хищника, опустился передо мной на корточки. Его горячие, мозолистые ладони легли на мой живот.
Внутри толкнулась маленькая ножка, прямо ему в ладонь.
Лицо генерала озарилось такой пронзительной нежностью, что у меня снова перехватило горло. Он прижался щекой к тонкому сукну моего платья и тихо, бархатисто прошептал:
— Расти сильной, моя маленькая принцесса. Твоя мама — самая упрямая, мудрая и самая прекрасная женщина во всех известных мирах. Она научит тебя, как строить империи и приручать чудовищ.
Я нежно, перебирая пальцами, взъерошила его густые темные волосы.
— Скажешь тоже, чудовище! И накинь камзол, поди сквозняк тянет! Простудишься мне еще перед самыми родами, кто мне воду греть будет? Драконье пламя в хозяйстве шибко надобно!
Вечер незаметно спустился на оранжерею мягким, сиреневым покрывалом.
Мы сидели за огромным дубовым столом, который гном Брокк сколотил специально для нашей разросшейся семьи. Пахло свежеиспеченным ягодным пирогом — тем самым, с хрустящей корочкой, который Рита только что вынула из печи, и ароматным, янтарным настоем «Слезы Дракона».
Во главе стола сидел мой муж, бережно сажая на колени уставшего за день Лео. Справа щебетали Рита и Велма, обсуждая фасоны свадебных платьев с пунцовым от смущения Брокком. На самом почетном стуле восседал Баюн, неторопливо уплетая отборные куски крольчатины.
А я смотрела на них. На мою семью.
У меня не было ни малейшей мысли о возвращении. Я нашла свою гавань. Выстроила её по кирпичику, по травинке, отвоевала у смерти и отстояла у судьбы.
Говорят, после сорока жизнь только начинается. А я вам скажу, после шестидесяти и не такое случается. Особенно, если у тебя есть бизнес-план, пара крепких рук, неунывающее сердце и один грозный дракон, который любит тебя больше жизни!
КОНЕЦ