«Я становлюсь чудовищем… И знай, я запрещаю тебе искать любых встреч со мной. Забирай себе поместье, заработанное золото. Строй свою империю, вари чаи и будь счастлива. Забудь того, кто не смог уберечь даже собственное сердце. Прощай.»
Пергамент выскользнул из моих ослабевших пальцев и с сухим шелестом упал на пол.
Баюн жалобно мяукнул с печи увидев моё состояние.
Слезы, горячие, горькие, хлынули из глаз. Я осела на табурет, закрыла лицо руками и разрыдалась. Горько, по-бабьи, раскачиваясь из стороны в сторону. Всё мое богатство, весь этот триумф, грамоты, золото — всё это в одно мгновение превратилось в прах. Зачем мне эта империя, если некому будет вечером сказать «любимые, садитесь за стол»? Зачем мне эти чаи, если я не смогу согреть того единственного, кто стал мне дороже жизни в этом сумасшедшем мире?
Он один там, в снегах. Замерзает заживо, убежденный, что спасения нет.
Я плакала, оплакивая нашу неслучившуюся любовь, его искалеченную судьбу и свою беспомощность.
А потом…
А потом слезы кончились.
Я опустила руки. Взгляд мой упал на разбитую чашку на полу. На мешок с золотом, стоящий на прилавке в соседней комнате. И на ледяной пергамент у моих ног.
В груди, там, где только что была черная дыра отчаяния, вдруг зашевелилось, начало разгораться знакомое, жаркое, злое пламя.
Я медленно поднялась с табурета. Вытерла мокрые щеки грубым подолом передника. Спина выпрямилась сама собой.
— Это он от меня такой отпиской решил избавиться? — мой голос прозвучал в тишине кухни хрипло и чужеродно.
Шагнув вперед, я наступила сапогом на ледяное письмо и с силой растерла его по каменному полу.
— Запрещает он мне! — рявкнула я так, что Баюн на печи подпрыгнул до самого потолка. — Ишь ты, командир выискался! Приказы он тут раздает! Счастья мне желает без него! А фигушки тебе, господин генерал!
Я уперла руки в бока, чувствуя, как кулон на моей груди отзывается на мою ярость, вспыхивая робким, но теплым светом.
— Мы, женщины, своих на войне не бросаем! — я сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. — Думаешь, спрячешься от меня в своих снегах? Рассчитываешь, что я тут чаи гонять буду, пока ты там в ледышку превращаешься⁈ Ага, щас! Я из-под земли тебя достану, за чешуйчатый хвост приволоку и в кипятке отварю, если надобно будет!
Я круто развернулась к двери. Жалеть себя было некогда. Ведьма мертва? Тогда, найдем другой способ. Магия бессильна? Значит, будем лечить ботаникой и упрямством!
— Баюн! — скомандовала я. — Завтра с утра берешь Риту и чешете в Гильдию Наемников! Мне нужна лучшая охрана для лавки! А мы с Велмой идем собирать вещмешки!