Это последняя капля для кровавого фейри, прежде чем он поднимает Мэйвен с кровати и тащит ее в ванную. Включается вода, но мы все слышим еще один из ее восхитительных вздохов, когда Крейн делает с ней что-то ужасное.
— О боги, эти звуки, которые она издает, убьют меня, — стонет Фрост, падая на кровать.
Он так и не удосужился полностью раздеться, но Децимус обнажен, как в день своего рождения, и счастливо вздыхает, закидывая руки за голову. — Не обнадеживай меня, профессор Ледышка.
— Пошел ты, ящерица.
— Черт возьми, я только что оттуда, — ухмыляется Децимус. — И теперь сладкий аромат ее киски отправит меня в лучший сон в моей гребаной жизни.
Фрост начинает протестовать, что оборотень будет спать на полу, потому что он слишком большой, чтобы поместиться на этой кровати со всеми остальными, но все мое внимание переключается на боль, которая расцветает по всему телу. Мои метки загораются, когда напряжение в животе подсказывает мне, что в Лимбе что-то не так.
Я не могу справиться с этим. Я могу только терпеть это.
Спасения нет.
Воспоминания снова меняются, дразня и мучая меня, когда я переживаю все заново. Мое безрадостное детство. Пустые годы, предшествовавшие тому моменту, когда я увидел ее на сцене. И наконец, тьма, поглотившая меня после того, как Мэйвен испустила свой последний вздох.
Когда она ушла, я жаждал хотя бы малейшей ее тени.
Но я терпеть не мог напоминаний.
И вот, когда я наткнулся на один из храмов Синтич, выслеживая убегающего некроманта, горечь пробилась сквозь возведенные мной стены.
Она собиралась стать моей музой.
Теперь, когда ее не стало, храм, куда мы должны были пойти на ритуал, издевался надо мной.
Последовали недели хаоса, когда я наполнял храмы манией, наблюдал, как священнослужители набрасывались друг на друга, и наблюдал, как верующие впадали в безумие. Я уничтожал всех, кто пытался войти в ныне оскверненные храмы, пока, наконец, все не прекратили попытки.
Наказать богов за то, что они забрали мою дорогую хранительницу, стало моим высшим приоритетом.
Пока она не нашла меня.
Сама Смерть.
Скрытая во тьме, с косой в руках, в то время как невыразимый страх исходил от самого ее существа, Синтич нашла меня в храме Арати. Невозможно было спастись от богини грез, проскользнув в царство грез, и нигде больше нельзя было укрыться от ее гнева.
Снова начинается агония от другого воспоминания, мое собственное подсознание душит меня, пока продолжается это бесконечное наказание. Спасения никогда не будет.
Но в этой пытке существует моя хранительница. Даже оцепеневший и погребенный под тяжестью моего собственного разбитого существования, я не могу сопротивляться даже самым жестоким воспоминаниям о ней.