Он снова разговаривает с голосами в своей голове, когда Эверетт возвращается во двор. Мой элементаль замедляет свое приближение, замечая очевидный приступ безумия Сайласа, прежде чем он вздыхает и смотрит на меня.
— Ты уверена, что хочешь взять их с собой? Там, куда мы направляемся, может быть опасно.
Он прав. Я знаю это. На состояние Сайласа и Бэйлфайра трудно смотреть, но, боги, я только что вернула их обратно. Мысль о поездке куда-нибудь, где я не смогу легко за ними присматривать, вызывает немедленное «нет». Я просто не могу.
— Тогда хорошо, что мы все опасны, — отвечаю я.
Эверетт принимает мой ответ простым кивком, прежде чем поворачивается лицом ко двору, расправляя плечи. Он концентрируется, поднимая руки, прежде чем лед, окружающий пару сотен замороженных воронов во дворе, трескается и тает.
Некоторые вороны начинают каркать испугавшись, и быстро улетая прочь. Другие замертво падают из-за льда, а некоторые сразу же порхают ко мне, наклоняя головы и разглядывая меня своими черными глазками-бусинками.
— Ну вот. К тебе вернулись твои шпионы, — бормочет Эверетт, отгоняя от себя одного из них, прежде чем пристально посмотреть на меня. — Но если кто-нибудь из них нагадит на меня, он умрет.
Когда один из самых храбрых воронов садится мне на плечо, Сайлас, прищурившись, смотрит на него. — У тебя на плече ворон или это у меня в голове?
— Это реально.
— Откуда мне знать, что ты — это ты?
Я вижу, что он снова начинает сдавать, но его вопрос справедлив. Протягивая руку, я провожу кончиками пальцев по его подбородку и удерживаю его кроваво-красный взгляд.
— Ты поймешь, что я — это я, потому что ничто не помешает мне удержать тебя. Даже уловки в твоей голове. Всякий раз, когда ты не будешь уверен, просто спроси, и я напомню тебе, что… tha galeath.
Я люблю тебя.
Я ожидаю, что произносить это будет неловко, но это на удивление правильно.
Зрачки Сайласа расширяются, когда он выдыхает. — Ты говоришь это… это у меня в голове.
— Nach , — я качаю головой. — Tha galeath.
— Что это значит? — Эверетт, нахмурившись, переводит взгляд с меня на него.
Сайлас полностью игнорирует его, когда его голос понижается до еле слышного шепота. — Tha ba’galeath thu semprah.
Я всегда любил и буду любить тебя.
Несмотря на охватившее его безумие, этот момент кажется настоящим, когда мы смотрим друг на друга. Для него это спасательный круг — способ узнать, что это реально. И что касается меня, то я жалею, что не сказала ему этого до того, как пала на поле боя несколько месяцев назад и оставила моего безжалостного некроманта в аду его собственного разума.