Тем не менее, я должна попытаться узнать, что случилось с Бертрамом. Если он мертв, я плюну на его могилу. Если он жив, я буду иметь честь плюнуть на него перед похоронами за то, что он был тем, кто забил последний гвоздь в мой гроб шесть месяцев назад.
Я снова сосредотачиваюсь на Сайласе. — Это не наш приоритет. Прямо сейчас наша задача — вернуть Крипта.
Он делает паузу, глаза становятся стеклянными, пока он пытается разобраться в том бунте, который бушует в его голове. — Крипт… Крипт. Он появился в моей тюрьме. Когда я был погрязший в безумии. Он спрашивал, могу ли я dèanamh alta facere sum…
Сделать что-то очень большое? Я не могу понять его язык фейри.
— Попробуй еще раз, — мягко предлагаю я.
Сайлас стонет. — Ненавижу трахаться.
Мне с трудом удается сохранять серьезное выражение лица. Я почти уверена, что это единственная ложь, которую он случайно когда-либо сказал. — Ты хочешь сказать, что тебе это чертовски не нравится?
— Да. Это. — Он вздыхает и концентрируется сильнее. — Крипт принес мне прядь твоих волос и попросил сделать заклинание отслеживания для… чего-то. Это было…
Он замолкает, чтобы снова огрызнуться на голоса в своей голове, рвет на себе волосы, когда его дыхание учащается.
Я обдумываю то, что он сказал. Многие отслеживающие заклинания требуют ДНК, так что это мало помогает. Но почему он пытался выследить меня, когда я уже была мертва?
— Pìos ostentaoth , — выпаливает Сайлас.
Я перевожу недостаточно быстро. — Что?
— Что-то выставлено напоказ. Часть тебя.
Выставлено напоказ, как…
О, боги. Мое сердце лежит на камине в покоях Амадея в цитадели. Черт, я забыла, что сказала об этом Крипту. Если он пытался его выследить…
Мне нужно сердце, но идти в цитадель Амадея, чтобы вернуть его по любой причине, было бы безумием.
— Где ты была, ima sangfluir ? — бормочет Сайлас, и я понимаю, что он изучал меня, пока я размышляла. Он протягивает руку, чтобы коснуться амулета крови у себя на шее, как будто это помогает ему сохранять связность. — Твое тело исчезло, как это делают ревенанты, когда их цель достигнута, и они переходят в Запределье. Никто не возвращается из Запределья, и все же ты здесь. Разве нет? — уточняет он, искренне хмурясь.
— Я была в Раю, — просто объясняю я. — А потом я вернулась. Я здесь, и я останусь.
Сайлас переваривает это, прежде чем внезапно отшатнуться в сторону, словно избегая удара. Он ругается и трет лицо. — Прости меня. Я вижу разные вещи. Нет, я обращался не к тебе. Заткнись.