— Разморозь ему шею, — бормочу я.
Как только он крепко, но не слишком сжимается вокруг горла Бэйлфайра, мы с Эвереттом ведем моего дикого оборотня в свободную квартиру в западном крыле. Утомительно тащить туда сопротивляющуюся массу мышц, и еще утомительнее делать каменную комнату огнеупорной. Эверетт наконец-то растопил лед, окружавший мою пару, после того, как мы заперли его на ночь.
После еще нескольких минут блуждания по замку, чтобы меня никто не увидел, мы добираемся до нашей старой квартиры квинтета, поскольку комнаты Эверетта были разрушены.
Когда мы заходим внутрь, я смотрю на помещение, которое я делила со своим квинтетом. Боги, кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как я была здесь. В последний раз я видела ее как раз перед тем, как мы с моим квинтетом отправились в бега.
До того, как мы все были связаны друг с другом, а затем также быстро разорваны.
Зная мою безукоризненно опрятную пару, мне, вероятно, следует принять душ, прежде чем к чему-либо прикасаться. Но когда я направляюсь в ванную в одном из коридоров, Эверетт хмурится, подхватывает меня на руки и уносит в спальню с кроватью размером под квинтет. Он осторожно укладывает меня на простыни, поправляя подушку под моей головой.
У меня есть время только на то, чтобы вытащить кинжал из эфириума из потайного кармана, так что он зажат у меня в руке, а не вонзается в бок, прежде чем я проваливаюсь в милосердное беспамятство.
Кошмары дразнят на периферии моего глубоко измученного отдыха, пока внезапный поток не захлестывает меня, унося обратно в другое райское воспоминание.
Передо мной стоит Синтич. Или… может быть, она парит. Ее движения настолько плавны, что я не уверена, ходит ли она под темным плащом, скрывающим большую часть ее тела, что заставляет меня усомниться в ее значительном росте.
На лице богини ничего не выражается, но ее коса покоится на плече, когда она наблюдает за мной черными, как смоль, глазами. До сих пор странно осознавать, что я почти ее копия, за вычетом неестественно бледной кожи и других незначительных отличий.
Очевидно, она так же отвратительна в светской беседе, как и я, потому что проходит много времени, прежде чем кто-либо из нас что-нибудь говорит.
— Неважно, что говорит Арати, я не останусь в Раю, — наконец говорю Прошлая Я.
— Ты уже упоминала об этом.
— У меня есть план.
Наблюдая за этим воспоминанием еще раз, я понимаю, что мой план состоит в том, чтобы до чертиков разозлить богов, пока они не укажут мне способ вернуться в мир смертных навсегда. Они настаивают на том, чтобы я осталась, но я категорически против. Сейчас я составляю в голове длинный список идей, как их раздражать.