Как по сигналу, как раз перед тем, как я успеваю достичь этой дразнящей вершины, Децимус вырывает Мэйвен из моих рук и сажает к себе на колени. Толкаясь в нее, он захватывает ее рот своим, чтобы ощутить вкус вызывающего его прекрасного стона.
Я никогда не устану от вида моей хранительницы в таком состоянии. Раскрасневшаяся и потрясенная, ее темные волосы перекинуты за спину, а ее извилистое, гладкое, оливкового оттенка тело движется как чистая поэзия. От ее эйфорического выражения лица у меня перехватывает дыхание, когда я наблюдаю, как она стремится к освобождению, цепляясь за Децимуса, пока мы все наслаждаемся видом.
Они вместе падают за грань наслаждения, но я с ней еще не закончил.
Мэйвен ахает, когда я немедленно отстраняю ее, перекатываю и прижимаю к кровати, прежде чем погрузить свой ноющий член обратно в ее влажное тепло. Где-то поблизости Фрост отрывисто ругается, а Крейн что-то бормочет себе под нос, но я слишком далеко зашел, чтобы обращать на это внимание.
Я так чертовски отчаянно нуждаюсь в ней.
Отчаянно желая, чтобы она носила мой знак — чтобы быть связанной.
Эта сильная, красивая, сногсшибательная женщина станет моей музой, даже если это будет последнее, что я сделаю, черт возьми. Она ругается, ее кончики пальцев скользят по моей спине, пока я трахаю ее так, словно умираю.
Но, с другой стороны, так оно и есть.
И все же эти моменты неподдельной одержимости проникают в меня так глубоко, что, что бы со мной ни случилось, пути назад нет. И когда ее наслаждение снова нарастает, я прикусываю свой собственный язык, пытаясь сдержать оргазм, чувствуя вкус крови, но нуждаясь дать ей все, что могу.
Я хотел отдать ей все, что мог, от себя, до самого конца.
Тот факт, что моя одержимость испустила последний вздох раньше, чем я, является мучительным осознанием, которое просачивается в это воспоминание, стуча по моему черепу.
В этом цикле даже прекрасные моменты стали жестокими.
Наконец, вздох удовольствия Мэйвен достигает моих ушей, прежде чем я чувствую, как она сжимается вокруг меня — и я теряюсь. Я кричу, зарываясь лицом в ее шею, когда наслаждение достигает пика, и, наконец, я остаюсь, крепко прижимая ее к себе.
— Боги, — задыхаясь, смеется Мэйвен, целуя меня в подбородок.
Я целую ее, прежде чем скатиться с постели, с затаенным желанием наблюдая, как Фрост двигается по кровати, чтобы поцеловать ее следующим, убирая волосы с ее лица.
— Я помогу тебе принять душ, — предлагает он хриплым голосом.
Наша хранительница бросает взгляд туда, куда Крейн смотрит глазами, полными вожделения. — Сайлас поможет. Он хочет пить, — добавляет она с усмешкой.