Когда визгун вырастал, он сбрасывал старый панцирь, как змея сбрасывает кожу. Постепенно, создавал себе новый. А старый откладывался на дне.
По каким причинам визгуны не могли потреблять свои же панцири повторно, сказать не могу. Может быть в них не хватало какого-то важного для усвоения русалочьего камня элемента. А может, они были просто неприятными на вкус.
Инженер Штайнер оказался прав. Визгунов действительно можно использовать для добычи русалочьего камня. Более того, они занимаются этим давным давно. Вот только исключительно для себя.
Я завис над этим природным складом и попытался осмыслить масштаб.
Это были накопления за века, и объёмы были колоссальными.
Моим первым чувством было восхищение
Я увидел красоту природы и её совершенство. Существа сами создавали то, что люди искали веками. Они грызли камень, перерабатывали его через свои тела и просто отдавали, сбрасывая ненужные больше панцири.
Потом практический ум взял своё.
Это было богатство, огромное, неисчислимое. И столько же опасное.
Если выбросить всё на рынок, то обрушится вся отрасль добычи русалочьих камней. Цены рухнут в десятки раз. Все владельцы шахт, купцы, владельцы барж, которые занимаются перевозкой разорятся. Жилины, которые только что заключили со мной контракт, пойдут по миру.
Под угрозой окажется целая отрасль, целый регион, тысячи людей, чья жизнь зависела от добычи камня.
И что с этим делать?
Выбросить на рынок было бы безумием, которое привело бы к разрушению и хаосу.
Скрыть полностью станет глупостью. Ресурс существовал, и он был ценен.
И для начала, надо было оценить его истинную пользу.
Я подобрал пару осколков от панцирей и прихватил из с собой. Хватит для проверки.
Детёныш визгуна всё ещё играл с Каплей, нарезая круги вокруг неё. Взрослые не обращали на это внимания.
«Капля!» — позвал я мысленно. — «Уходим.»
«Уже?» — она явно огорчилась. — «Маленький смешной! Капле нравится!»
«Мы ещё вернёмся. Обещаю.»
Капля булькнула что-то прощальное детёнышу и поплыла ко мне. Маленький визгун замер, словно уставившись ей вслед, но не последовал за нами.
Мы двинулись к выходу из пещеры, и я унёс с собой осколки панцирей и знание, которое стоило больше любого золота.
Комната, которую мы делили с Волновым, была частью бывшего склада разделённого на отсеки, приспособленные под жильё. Две деревянные койки с соломенными матрасами стояли вдоль стен, а посередине громоздился грубо сколоченный, но крепкий стол. Рядом стояли два табурета, а в маленькое окно пробивался тусклый вечерний свет.
Лампа на столе с крохотным светокамнем внутри давала тёплое неровное освещение.