— Это шипы от панцирей визгунов, — объяснил я. — Нашел их в затопленной части шахты. Взял на пробу.
Я не стал упоминать про колонию визгунов, про слои сброшенных панцирей на дне, про масштаб находки. Пока не стал.
Волнов кивнул, подкручивая ус. Он понял главное.
— Затопленные штреки, значит. Туда только ты и можешь попасть. Обычному человеку туда не попасть, только магу воды. И не удивлюсь, если ты единственный из них, кто способен такое провернуть.
Я только пожал плечами. Это действительно так.
— Слушай, я человек простой, так что спрошу прямо, ты вообще понимаешь, сколько это стоит? Да один такой шип…
Он не договорил, но взгляд его стал очень внимательным.
— Понимаю, — сказал я. — Поэтому и пришёл к тебе.
Волнов смотрел на меня, потом на осколки на столе, потом снова на меня.
— И что ты собираешься с этим делать? — спросил он наконец.
Не «что мы будем делать». Не «как поделим». А «что ты собираешься». Я был рад, что не ошибся.
— Брать будем понемногу. Не выбрасывать на рынок разом. Не ломать цены.
Волнов поднял бровь, но промолчал, ожидая продолжения.
— Подумай сам, Иван Петрович. Жилины только что заключили с нами контракт на поставку камней. Мы можем обрушить рынок, разорить кучу народу и нажить себе множество врагов, значит…
Волнов медленно кивал соглашаясь.
— Значит, — продолжил я, — добавляем к основному контракту небольшие объёмы. Как дополнительный источник, не как основной. Понемногу, незаметно, для собственного использования будем брать самые лучшие камни и наращивать объемы.
Волнов хлопнул ладонью по столу так, что осколки подпрыгнули.
— Вот! Вот это я понимаю — голова! — он аж привстал с табурета от возбуждения. — Именно так и надо делать! Я-то, старый дурак, первым делом о барышах подумал, а ты о последствиях. За это и ценю!
Глаза его заблестели, но теперь уже не жадностью, а тем особым азартом, который я видел у него во время гонок на лодках.
— Слушай, а ведь красиво получается! Мы можем под этот контракт всё производство сами обеспечить сырьём. А по бумагам всё из Жилинской шахты. Хе-хе.
— И никого не разоряем, — добавил я.
— И себя не подставляем!
— Поэтому молчим, — сказал я. — Ты и я. Больше никто.
Волнов посерьёзнел и расправил плечи.
— Да я могила, — сказал он веско. — Молчу как рыба. За тридцать лет на флоте научился язык за зубами держать. Можешь не сомневаться.
Между нами повисло понимание. Теперь у нас был общий секрет и общее решение.
— Знаешь, — сказал он негромко. — Ты ведь мог мне ничего не говорить. Мог спуститься туда ещё раз, набрать камней побольше и продать, став очень богатым человеком.