Вдруг что-то двинулось сбоку.
Маленький силуэт отделился от группы и поплыл в нашу сторону. Видимо, это был детёныш визгуна. Раньше я видел только взрослых существ. Этот был почти втрое меньше размером, с тонким и почти мягким панцирем. И очень любопытный.
Он заметил Каплю и остановился. Капля замерла, и я почувствовал её опаску и интерес. Она не выдержала и двинулась навстречу. Я не возражал.
Детёныш подплыл ближе. Ткнулся в Каплю. Отплыл. Ткнулся снова.
«Он играет?» — изумлённо булькнула Капля в моём сознании. — «Колючий мяч играет⁈ С Каплей?»
Капля отплыла в сторону. Детёныш бросился следом. Они начали играть в догонялки, кружась друг вокруг друга в толще воды.
Ко мне по внутреннему каналу хлынула волна азарта и восторга.
Я наблюдал за игрой. Взрослые визгуны никак не реагировали. Они не бросались защищать детёныша и не атаковали чужаков.
Поначалу я этому удивился, но потом понял почему так происходит. Здесь было безопасно. Не было причин для агрессии.
На суше они выходили питаться, но там была враждебная для них среда. Неуклюжие, опасные, потому что напуганные. Здесь, в воде, они были в своей стихии. Колючки вместо плавников, панцири из русалочьего камня насыщенные энергией. Всё это было создано для воды. Здесь они были дома.
Они не были монстрами или вредителями. Просто очень необычными существами, магическими по своей природе.
Я поплыл вдоль стены пещеры, наблюдая.
Вся поверхность камня напоминала пчелиные соты. Визгуны заплывали в отверстия и выскакивали из них. Судя по всему, все скалы в окрестностях Трехречья были изрыты их норами или подводными каналами. Не знаю точно, жили они там или использовали их только для перемещения.
Но именно с их помощью они попадали в шахты Трехречья. Ведь шахтерам нужно то же, что и визгунам. Водный кварц.
«Данила!» — позвала Капля. Она оторвалась от игры с детёнышем и нырнула вниз. — «Капля нашла! На дне! Много-много!»
Я опустился ниже, ко дну пещеры, и увидел.
Дно было усыпано чем-то. Как морское дно, покрытое ракушками и кораллами. Я приблизился и взял один предмет.
Это был панцирь. Сброшенный панцирь визгуна. Старый, частично рассыпавшийся, угловатый и гранёный.
Я огляделся. Их были сотни, может быть тысячи, слой за слоем. Некоторые были совсем старыми и потерявшими очертания, а некоторые выглядели свежими и ещё даже блестящими.
Картинка, состоявшая из множества разрозненных деталей наконец сложилась.
Визгуны грызли русалочий камень, и тот откладывался в их панцирях. Это было необходимо для того, чтобы существа приобретали удивительную плавучесть. По сути, каждый визгун представлял собой этакий живой движетель, вроде тех, что применялись в водоходах.