Марина повернулась на каблучках с таким изяществом, словно репетировала этот жест перед зеркалом. Подол платья взметнулся, открывая щиколотки в шёлковых чулках. Несколько молодых офицеров проводили её восхищёнными взглядами.
— Я всегда знала, что столичные франты только на словах храбрецы, — добавила она через плечо. — В настоящем бою они сдуваются как мыльные пузыри.
Дамы в толпе одобрительно закивали. Марина умела задать тон, это я уже понял. Если дочь хозяина дома публично презирает проигравшего, значит, это модно. К концу недели весь город будет пересказывать её слова.
Надя тем временем дошла до Бориса. Присела рядом, аккуратно придерживая подол платья. Борис вцепился в её руку как утопающий в соломинку.
— Надя! Наконец-то! Помоги мне! Я умираю! Этот варвар… он что-то сделал со мной… я не чувствую магию! Совсем!
— Не дёргайся, — холодно сказала она, высвобождая руку. — Дай, мне осмотреть тебя.
Она проверила пульс, осмотрела зрачки оттягивая веки вниз, затем выпрямилась и отряхнула руки. Повернулась к толпе и произнесла громко, чтобы все слышали:
— Полное магическое истощение. Пациент исчерпал весь резерв до дна. Восстановление займёт от трёх дней до недели в зависимости от индивидуальных особенностей организма. Угрозы жизни нет.
— Ты точно уверена⁈ — Борис попытался приподняться, снова упал. — Я не чувствую своей силы! Ты должна что-то сделать! Дать лекарство!
Надя посмотрела на него сверху вниз. В её карих глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.
— Странно, Борис. Недавно ты говорил, что моё занятие медициной — это дамская блажь. Что благородной женщине не пристало возиться с болезнями и ранами.
— Я… я не то имел в виду…
— А что же ты имел в виду? — Надя наклонила голову, изображая искреннее любопытство. — Когда предлагал мне бросить практику и стать украшением твоей гостиной?
— Надя, пожалуйста…
— Доктор Светлова, — поправила она. — Для тебя я доктор Светлова. И как врач могу заверить, с тобой всё будет в порядке. Отлежишься несколько дней, и магия вернётся. Как раз будет время подумать над тем, что натворил.
Развернулась и пошла обратно. Толпа расступалась перед ней, дамы перешёптывались, мужчины смотрели с уважением.
«Тётя доктор молодец!» — восторженно забулькала Капля. — «Плохой дядька теперь знает, что тётя доктор умная!»
В этот момент ко мне подошел Гриневский. Он наклонился к моему уху, понизив голос:
— Господин Ключевский, нам необходимо поговорить. Немедленно. В доме, без лишних ушей.
Я кивнул. После такого представления действительно стоило обсудить последствия.