Гости хлынули на арену. Все говорили одновременно, перебивая друг друга. Какой-то военный, красный от возбуждения, размахивал руками и что-то кричал про невиданную победу водного мага над каменными исполинами.
Неподалёку от него купец уже подсчитывал выигрыш, причём вслух и с явным удовольствием. Он поставил на меня пять золотых против двадцати, когда все делали ставки на Бориса.
— Господин Ключевский! Это было невероятно!
— Как вы это сделали? Вода против камня!
— Говорят, вы из древнего рода магов?
— Это правда, что вы учились в столице?
— Нет, я слышал, он из-за границы приехал!
Нас с Надей буквально растащили в разные стороны. Какой-то незнакомый мужчина в расшитом золотом камзоле вцепился в мою руку и тряс её так усердно, словно качал насос.
Пожилая дама в бриллиантовом колье притянула Надю к себе и что-то быстро шептала ей на ухо, поглядывая на меня. Ещё десяток человек обступили нас плотным кольцом, и каждый что-то спрашивал, поздравлял, восхищался.
«Слишком много людей!» — забеспокоилась Капля. — «Данила устал. Даниле нужно отдохнуть!»
Она была права. Случались битвы и посерьёзнее, но после тех поединков на меня не наваливалась толпа зрителей.
Но показывать слабость сейчас было нельзя. Улыбался, кивал, отвечал односложно на вопросы.
В стороне раздался стон. Борис. Он попытался приподняться на локтях, не смог, рухнул обратно в грязь. Но голосовые связки у него работали исправно.
— Врача! — заорал он с такой силой, что ближайшие дамы вздрогнули. — Мне нужен врач! Я умираю! Этот… этот негодяй меня убил!
Толпа зашевелилась. Все повернулись к поверженному чемпиону. Кто-то хихикнул, прикрыв рот платком. Кто-то покачал головой с осуждением. Но большинство смотрели с нескрываемым любопытством, как на диковинного зверя в клетке.
— Врача! — продолжал вопить Борис. — Где врач? Я требую немедленной помощи!
И тут я заметил, как изменилось лицо Нади. Мягкость и облегчение исчезли, сменившись холодной маской.
Она отстранилась от меня и направилась к Борису. Спокойно, размеренно, без эмоций как ходят врачи в больнице к очередному пациенту. Не к человеку, а к набору симптомов, требующих диагностики.
Толпа расступилась, образуя полукруг вокруг поверженного дуэлянта. Все хотели видеть, что будет дальше. Светские приёмы в Трёхречье случаются каждую неделю, а вот публичное унижение столичного чемпиона — зрелище уникальное.
Марина Гриневская протолкалась в первый ряд. Она остановилась в трёх шагах от Бориса, брезгливо сморщила носик.
— Фу, какая мерзость, — произнесла она громко и отчётливо, явно рассчитывая на публику. — А ещё называл себя аристократом. Настоящий мужчина никогда не стал бы жульничать на дуэли. И уж точно не стал бы валяться в грязи и ныть как побитая собака.