Стоило наследнику мысленно усмехнуться, как перед внутренним взором развернулся полупрозрачный перламутровый интерфейс Системы.
«Текущий статус: Глава угасающего рода. Активы: Родовое поместье (степень износа 84%), 500 гектаров зачумленного леса, верный слуга (1 шт.), лекарь-некромант (статус скрыт от Инквизиции). Пассивы: Долговые обязательства, превышающие стоимость ваших внутренних органов в тридцать четыре раза. Рекомендация: Начните жатву душ немедленно или воспользуйтесь категорией „Почетное рабство и органы на вынос“ в каталоге Мультивселенной».
«Сарказм встроен в базовую комплектацию? Владыка Инферно определенно обладает весьма специфическим чувством юмора», — безмолвно парировал Аларик.
Система смотрела на нулевой баланс нового пользователя с холодным цифровым презрением, предлагая в магазине лишь самые мусорные лоты. Вроде «Набора для заточки ржавых кинжалов» за половину души низшего беса или «Иллюстрированной инструкции по быстрому уходу в мир иной».
Снаружи раздался нарастающий шум мощного техномагического двигателя. Тяжелый, сытый рокот, характерный для бронированных экипажей высшей аристократии, заставил хрустальные подвески на пыльной люстре жалобно задребезжать.
— А вот и первые стервятники пожаловали на запах крови, — воскресший юноша плавно поднялся, небрежно поправляя помятый шелковый халат. — Кто там у нас решил нанести утренний визит вежливости, Архип?
— Барон Корф, ваше сиятельство, — прошептал старик, моментально бледнея. — Гавриил Степанович. Сосед наш… добрейшей души человек, да уберегут нас от него Светлые Силы. Обещал вчера прислать шикарную заупокойную корзину с черными розами. Но раз уж вы изволили выжить, боюсь, вместо цветов корзина будет доверху наполнена исполнительными листами.
Аларик неспешно подошел к высокому стрельчатому окну. Внизу, прямо на неухоженном, заросшем сорняками газоне, нагло запарковался массивный «Руссо-Балт» последней модификации. Из сверкающего хромом чрева машины, тяжело опираясь на трость с набалдашником в виде оскаленной волчьей головы, выкатился грузный мужчина. Безупречный крой визитки не мог скрыть солидного брюшка. Лицо гостя сияло той самой приторной, фальшивой доброжелательностью, которая на парижском дне обычно предшествовала коварному удару отравленной заточкой под ребра.
— Пойдем, Архип. Посмотрим, как именно выглядит «добрососедство» в этой удивительной Империи, — губы Трикстера тронула хищная, предвкушающая улыбка. — И постарайся не выглядеть так, будто мы собираемся просить милостыню на паперти. Сегодня мы будем ее раздавать… в особо циничной форме.