Я думала, что уже не способна испытать большего ужаса, но ошиблась. В тот миг, когда наши взгляды встретились, я забыла, как дышать: столько в его глазах было ненависти и презрения.
В руке незнакомца появилась длинная палочка – красная, как свежая кровь, и резко контрастирующая с окружающей серостью.
Толпа затихла. Даже дождь внезапно прекратился.
– Приговор утвержден и должен быть приведен в исполнение немедленно, – раздался металлический голос из-под маски.
Палочка упала на мокрые камни площади с глухим стуком.
Толпа радостно взревела.
Грубые пальцы стражника впились в мое плечо, заставляя склониться. Моя шея оказалась в выемке чурбана. Холодное, пропитанное кровью, дерево прилипло к щеке. Взлетел меч палача…
Последним, что я видела, было лицо подростка. В его глазах застыл немой ужас. Губы двигались, он что-то говорил или бормотал молитву, но я не могла расслышать ни слова.
Этого не может быть! Это мне снится!..
А дальше была только разрывающая душу боль.
И тьма.
Я проснулась в ворохе влажных от пота простыней. Меня все еще трясло от холода и всепоглощающего ужаса. Болели горло и плечи, саднили запястья – словно их недавно стягивала веревка.
Какой жуткий сон! И какой реалистичный! Приснится же такое! Я зажмурилась, пытаясь отдышаться. Определенно, нужно меньше на ночь смотреть сериалов. Вчера увлеклась историей прекрасной императрицы и мятежного генерала – вот сознание и додумало. Впрочем, публичной массовой казни в той дораме не было. Да и лица приговоренных мне незнакомы. Что странно…
Еще страннее было то, что засыпала я на диване, а сейчас под ладонями ощущала шелк простыней.
Я открыла глаза и резко села. Подо мной оказалась широкая кровать из темного дерева с резными узорами. Сквозь полупрозрачный занавес из голубого шелка пробивался мягкий свет – где-то горели масляные лампы. В воздухе витал сладковатый аромат жасмина и чего-то терпкого, навевая мысли о лекарственных травах.
– Где я?.. – выдохнула я.
Голос был чужим – низким, мелодичным, с непривычным переливом тонов. Но самое странное было не это. Я не знала языка, на котором говорила, но понимала, что именно говорю.
Еще один безумный сон! Но на этот раз я хотя бы не лишилась языка.
– Молодая госпожа [2] , вы проснулись! – Ко мне тут же подбежала девушка в скромном сером ханьфу [3] и почтительно склонилась. – Вы больше суток страшно бредили и метались…
– Где я?! – перебила я, откидывая полог. Взгляд уцепился за пальцы. Рука тоже принадлежала не мне. Была более тонкой, изящной, с аккуратно подпиленными ногтями. На запястье не было следов от веревки, и фантомная боль от предыдущего сна прошла. Но я чувствовала слабость, кружилась голова.