– Дома, молодая госпожа. В ваших покоях.
В этой комнате я была впервые, но все казалось знакомым – как декорации из исторической дорамы. Высокий потолок, расписанный фениксами, резная ширма с пейзажами гор и рек, низкий столик с фарфоровым чайным набором, даже бронзовая курильница в форме журавля у стены – все, как в тех самых сериалах про дворцовые интриги.
Будем надеяться, что хотя бы этот сон не закончится моей казнью…
Перевела взгляд на почтительно склонившуюся девушку.
– Ты… моя служанка? – спросила я.
– Эта ничтожная раба не смеет называться вашей служанкой. – Она тут же упала на колени и коснулась лбом пола. – Суй-цзецзе… отошла в мир иной, и меня назначили временно прислуживать, пока не найдется достойная замена.
Это она о себе в третьем лице говорит? И кто такая эта…
– Суй-цзецзе?.. – медленно повторила я, словно пробуя незнакомые слова на вкус.
Мое увлечение дорамами не прошло даром, я раньше уже слышала обращение «цзецзе». Так в Китае называли сестру. Не обязательно родную, но кого-то схожего по статусу.
Я знаю китайский? Говорю на китайском?..
– Вы… вы забыли? Ваша приближенная служанка скончалась от яда. Вы тоже были отравлены, но выжили.
Значит, и здесь меня хотели убить. Я сглотнула ком в горле. Внезапно очень захотелось пить.
– Воды, – просто сказала я.
Служанка тут же метнулась к столику. Поднесла мне пиалу обеими руками, низко склонив голову. Руки девушки едва заметно подрагивали, кажется, она меня боялась.
Я взяла пиалу, ощутив прохладу фарфора. Вода оказалась кристально чистой и удивительно вкусной.
Разве во сне могут быть такие яркие ощущения?..
Разве во сне можно почувствовать гладкость шелка, вкус родниковой воды, аромат жасмина… и как тебе отрубают голову? Нет, о последнем я сейчас не буду думать!
– Зеркало! – потребовала я.
– Д-да, конечно.
Служанка тут же протянула мне круглое бронзовое зеркало.
Я уже догадывалась, что отражение окажется мне незнакомо, но все же, когда взглянула на идеально отполированную металлическую поверхность, пораженно замерла.
Безупречно красивое лицо. Юное. Холодное, слегка надменное. Миндалевидные темные глаза, высокая линия скул, пухлые губы. Длинные черные волосы, слегка спутанные после сна, укутывали меня словно плащом.
С холодной красотой лица контрастировали лишь глаза, которые болезненно горели. В них плескался такой ужас от непонимания происходящего, что безупречная красота лица казалась фарфоровой маской.
Я дотронулась до щеки. Знакомых с детства веснушек не было, как и маленького шрама у виска.
– Это… не я… – беззвучно прошептала незнакомка в отражении.