Ася почти рассмеялась.
— Я пишу не статью.
— Я знаю. Ты, кажется, пишешь себе жизнь. Это сложнее.
Когда Ася вышла от Веры, уже темнело.
Машина Ставицкой ждала у тротуара, но Ася попросила отвезти её не в квартиру матери. Водитель не задал вопросов. Это было заранее оговорено: никакого “вы уверены?”, никакого “Анна Романовна сказала”, если адрес безопасен и маршрут согласован. Ставицкая в последние дни умела быть почти незаметной формой защиты. И Ася ценила это больше, чем раньше могла бы представить.
Дом Воронцова встретил её не тьмой.
Светом.
Не праздничным, не ярким, не торжественным. Просто в окнах горели лампы. В холле, судя по всему, тоже. На крыльце не стоял Дамир. Хорошо. Он наконец научился не превращать каждое её появление в сцену. Ворота открылись после короткой проверки. Артем появился у входа и, увидев её, впервые за всё время позволил себе почти улыбнуться.
— Добрый вечер, Анастасия Викторовна.
— Он жив?
— Да.
— Невыносим?
— Умеренно.
— Значит, температура правда нормальная.
— Тамара Петровна так и сказала.
В холле пахло ужином.
И дом — этот холодный, полузаброшенный когда-то особняк, где всё было законсервировано после трагедии, где закрытое крыло хранило портрет Рустама, где Ася впервые боялась первой брачной ночи, где ей вернули телефон, где она узнала о контракте, о сейфе, о лжи начала, где она оставила кольцо на тумбе и ушла, — вдруг показался не чужим. Не полностью её. Но уже не чужим.
Тамара Петровна вышла из гостиной с полотенцем в руках.
— Приехали.
— Здравствуйте.
— Это не вопрос, это констатация. Разделись? Руки мыть. Дамир Сергеевич в кабинете и делает вид, что не ждёт.
Ася сняла пальто.
— Плохо делает?
— Отвратительно. Он вообще плохо делает вид, когда ему важно. Но прогресс есть: не спустился к воротам, не открыл дверь раньше Артема и уже двадцать минут не спрашивает, сколько времени занимает дорога от Веры до дома.
— Целых двадцать?
— Восемнадцать, но я округлила из уважения к раненому.
Ася улыбнулась.
— Я сначала к нему.
— Разумеется. Ужин подождёт. Надеюсь, не как ваша свадьба — без поздравлений и с кучей недовольных родственников.
— Родственников не будет.
— Уже праздник.
Кабинет был приоткрыт.
Ася остановилась у двери и впервые не почувствовала, что входит в комнату, где ей надо защищаться. Здесь всё ещё стояли тяжёлый стол, книги, кресло, лампа. Здесь ещё жила память их ссор. Но теперь на столе не лежали документы о разводе. Не было папок. Не было кольца. Только две чашки чая и маленькая тарелка с печеньем, которое явно поставила Тамара Петровна.
Дамир стоял у окна.