Доверяй не крови, а поступкам.
Мамин голос снова был рядом.
— Поехали, — сказала Ася. — Пока ты не рухнул героически на глазах у журналистов.
— Это был бы сильный кадр.
— Это был бы последний кадр перед тем, как я лично подпишу распоряжение о твоём медицинском аресте.
— У тебя нет таких полномочий.
— Грановский что-нибудь придумает.
— Несомненно, — сказал Павел Ильич, появившись рядом так внезапно, будто его вызвали юридическим заклинанием.
Дамир тихо ругнулся.
В машине они ехали молча.
Не в больницу сразу, а в дом Воронцова — врач разрешил ему дневное наблюдение дома при условии, что “пациент не будет считать себя спецподразделением”. Это условие Тамара Петровна записала и повесила на холодильник. Ася сидела рядом с Дамиром на заднем сиденье, смотрела в окно и чувствовала странное опустошение. Кравцов задержан. Лариса под делом. Отец говорит. Милана больше не королева витрины. Дело Воронцовых пересматривают. Поддельные подписи Рустама уже переданы экспертам. Адвокаты готовят пакет для восстановления имени, отмены части обвинительных решений, пересмотра банкротства и возврата активов.
Дамир получил шанс вернуть не только деньги.
Имя брата.
Это было важнее.
Ася знала, хотя он почти не говорил об этом. С активами он был собран, даже холоден. С Рустамом — становился другим. Когда Грановский сообщил, что согласие от имени Рустама признано вероятно поддельным, Дамир просто ушёл в кабинет и закрыл дверь на час. Потом вышел с сухими глазами и таким лицом, что Ася ничего не спросила. Позже он сказал только:
— Он не был частью схемы.
— Я знаю.
— Теперь они тоже узнают.
Они.
Мир. Суд. Партнёры. Мёртвые, если мёртвые где-то слышат.
Дом Воронцова встретил их светом в окнах и Тамарой Петровной на крыльце.
— Ну? — спросила она, не давая никому войти.
— Кравцов задержан, — сказал Дамир.
— Это я знаю.
— Тогда что “ну”?
— Анастасия Викторовна ела?
Ася почти рассмеялась.
— Вы невозможны.
— Да. Входите.
Вечером, когда дом затих, Дамир попросил Асю пройти в кабинет.
Не в спальню. Не в библиотеку. В кабинет — то самое место, где они ругались из-за брачного договора, где она узнала о трупных приложениях, где много раз говорили о деле. На столе не было рабочих папок. Только один документ. Тонкая папка кремового цвета. Рядом — обручальное кольцо.
Ася остановилась у двери.
Дамир стоял у окна. Бледный, усталый, но собранный. Не в костюме — в тёмном домашнем свитере, что делало сцену почему-то ещё больнее. Не юридический хищник. Не Отморозок. Мужчина, который собирается сделать что-то трудное, потому что считает это правильным.