— Нет, Милана.
— Да! Из-за тебя отца таскают на допросы, маму обвиняют, меня уничтожили в сети, контракты сорвались, все отворачиваются! Ты принесла это всё!
Ася медленно вдохнула.
— Семья, построенная на продаже дочери, была разрушена задолго до правды.
Милана замолчала.
Ася продолжила уже тише:
— Ты просто жила в красивой комнате этой разрушенной семьи и думала, что если не смотреть на трещины, дом целый. Я тоже так думала. Только моя комната была хуже.
— Я не знала всего.
— Знаю.
— Мама… — Милана запнулась. — Лариса говорила, что иначе всё рухнет.
— И ты выбрала, чтобы рухнуло на меня.
Сестра закрыла рот.
Вот в этом и была вся правда между ними. Не Кравцов, не Лариса, не отец. Их маленькая сестринская правда: Милана не знала всего, но знала достаточно, чтобы понять — больно будет Асе. И согласилась, потому что не ей.
— Что со мной будет? — спросила Милана вдруг.
Не с вызовом. Почти как ребёнок.
Ася почувствовала укол жалости. Всё-таки. После всего.
Но жалость больше не была поводом подставить плечо под чужой груз.
— Не знаю. Это зависит от твоих показаний и от того, сколько раз ты решишь соврать из привычки выглядеть лучше.
— Ты не поможешь?
— Нет.
Милана вздрогнула.
— Совсем?
— Я не буду тебя добивать. Но спасать не буду.
— Ты изменилась.
— Да.
— Из-за него?
Ася посмотрела через окно коридора вниз, где у здания стояла машина Дамира. Его не было видно за тонированным стеклом, но она знала, что он там. Раненый, раздражённый, живой. Ждёт. Не требует. Просто ждёт.
— Не только, — сказала Ася. — Из-за мамы. Из-за себя. Из-за тебя тоже. Ты очень хорошо показала мне, кем я больше не хочу быть рядом с тобой.
Милана отвернулась первой.
Её адвокат тихо сказал, что им пора. Она ушла не красиво. Без последней победной фразы. Просто ушла — маленькая, напуганная, всё ещё опасная своей привычкой выживать за чужой счёт, но уже не имеющая власти над Асей.
Когда Ася вышла на улицу, Дамир всё-таки вышел из машины.
Разумеется.
Артем стоял рядом с таким лицом, будто уже проиграл спор и теперь просто следит, чтобы раненый упрямец не упал на асфальт. Дамир был в тёмном пальто, бледный, упрямый, с рукой, осторожно прижатой к боку под одеждой. Увидев Асю, он сделал шаг, но не пошёл дальше.
— Ты должен быть в машине, — сказала она.
— Я был.
— До того, как вышел?
— Да.
— Логично.
— Ты справилась.
Она закрыла глаза на секунду.
Вот оно.
Именно то, что она хотела услышать.
— Не знаю.
— Справилась.
— Я сказала всё. Даже про тебя.
— Знаю.
— Тебе может повредить.
— Меньше, чем ложь.
Она посмотрела на него.
Когда-то он не сказал ей правду о начале, потому что боялся потерять ход, дело, контроль, возможность добраться до документов. Теперь стоял перед ней, зная, что правда может повредить ему, и не пытался убрать её с дороги. Это не исправляло прошлое. Но показывало настоящее.