— Вы говорили о показаниях, — напомнила Ася. — Что у вас есть?
Отец медленно расстегнул внутренний карман пальто и достал маленький чёрный носитель. Не флешку в привычном смысле — старый защищённый накопитель с металлическим корпусом, поцарапанный, с наклейкой без надписи.
Ася не протянула руку.
— Положите на стол.
Он положил.
— Что это?
— Резервная копия.
— Чего?
— Части переписки Кравцова с Мельниковым. Сканов поддельных подписей. Поручений по Ларисиной линии после смерти Елены. Несколько аудио. Я делал копию для себя.
— Для суда?
Он усмехнулся.
— Для выживания.
— Конечно.
— Я думал, если Кравцов зайдёт слишком далеко, смогу остановить его этим.
— И сколько лет ждали, пока он зайдёт достаточно далеко? До смерти мамы было мало? Рустама мало? Моего брака мало? Похищения Веры мало?
Отец закрыл глаза.
— Я боялся.
— Да.
Она не стала смягчать.
— Я боялся, что если отдам это, уничтожат всё. Меня. Милану. Тебя.
— Меня вы уже уничтожали постепенно. Очень удобно, без шума.
Он открыл глаза.
— Ася, я понимаю, что не имею права просить.
— Верно.
— Но прошу.
Она уже знала, что сейчас будет.
Милана.
Всегда Милана.
Даже здесь, даже после всего, даже с носителем на столе, даже после признания, что Лариса чистила документы мёртвой матери, отец всё равно в какой-то момент вернётся к любимой дочери. Не к той, которую продал. К той, которую надо спасти от последствий продажи.
— Не уничтожай Милану, — сказал он.
Ася не сразу ответила.
Она смотрела на носитель. Маленький, чёрный, тяжелый на вид. Возможно, тот самый кусок правды, который мог связать Кравцова с подменой подписей и Ларису с зачисткой маминого архива. Возможно, ключ к суду. Возможно, очередная ловушка. Но даже если ловушка — они проверят. Ставицкая, Грановский, эксперты. Не она одна.
— Милана сама себя уничтожила, — сказала Ася.
— Она глупая.
— Да.
— Она слабая.
— Да.
— Она не понимала, во что лезет.
Ася подняла на него взгляд.
— Как вы?
Он вздрогнул.
— Не надо.
— Почему? Это ваша любимая семейная линия защиты. Я был слаб. Меня шантажировали. Я хотел сохранить бизнес. Она была глупая. Её использовали. Она хотела спастись. Лариса заботилась о семье. Все у вас какие-то несчастные, слабые, обманутые, только почему-то последствия всегда ложились на меня.
— Милана не выдержит.
— А я должна была.
— Ты…
— Не говорите, что я сильнее.
Он замолчал.
Ася наклонилась чуть вперед.
— Я больше не буду спасать тех, кто выживал за мой счёт.
Отец смотрел на неё, и, кажется, вот теперь окончательно понял: просьба не сработает. Не потому, что Ася стала жестокой. Потому что семейный долг, которым он годами пользовался, закончился. Счёт закрыт. Переплата не возвращается.