— Что ты сделаешь с ней? — спросил он.
— Ничего. Это, возможно, для вас страшнее всего. Я не буду её спасать, не буду уничтожать, не буду вытаскивать, не буду прикрывать. Если она даст показания — получит защиту в рамках закона. Если солжёт — ответит. Если попытается снова продать кого-то — останется с теми, кому продаёт. Я не её мать. Не её жертва. Не её страховка.
— Она твоя сестра.
— По крови. Не по поступкам.
Он опустил голову.
Вот здесь в нём, возможно, что-то сломалось. Ася не испытала радости. Только усталость. Этот семейный суд не давал победы. Он давал протокол разрушений. Мать мертва. Рустам мёртв. Дамир ранен. Вера похищена и спасена чудом. Милана в грязи. Отец — трус. Лариса — зачистка в жемчуге. Кравцов — подонок в дорогом костюме. И посреди всего этого Ася сидела в слишком светлой комнате и больше не могла позволить себе быть дочерью, которая ждёт любви.
— Вы дадите официальные показания? — спросила она.
— Если будет защита.
— Для вас?
— Для Миланы тоже.
— Защиту обсуждают адвокаты. Не я.
— А ты?
— А я передам носитель Ставицкой. Потом уйду. Вы останетесь с юристами и будете говорить под протокол. Или не будете. Это ваш выбор. Впервые за долгое время попробуйте сделать его не за мой счёт.
Он смотрел на неё долго.
Потом кивнул.
— Я… — Он запнулся. — Я любил твою мать.
Ася почувствовала, как внутри поднялась холодная волна.
— Не надо.
— Это правда.
— Возможно. Но ваша любовь не помешала вам отдать её бумаги Ларисе, молчать о Кравцове, жить с выгодой от её смерти и шантажировать её памятью собственную дочь. Если это была любовь, то я не хочу от вас такого слова.
Он стал серым.
— Ася…
— Встреча окончена.
Она встала.
Носитель всё ещё лежал на столе. Она не взяла его. Открыла дверь.
Ставицкая стояла в коридоре сразу за ней. Грановский — чуть дальше, с таким лицом, будто слышал достаточно, чтобы мысленно составить три ходатайства и одно проклятие. Охранник у лестницы выпрямился.
— На столе носитель, — сказала Ася Ставицкой. — Не голыми руками. Он утверждает, что там резервная копия переписки Кравцова, Мельникова, сканы поддельных подписей и материалы по Ларисиной зачистке после смерти мамы.
Ставицкая кивнула.
— Вы хотите остаться?
Ася посмотрела через открытую дверь на отца.
Он сидел за столом один. Впервые по-настоящему один, без статуса, без Ларисы, без Миланы, без кабинета, без права голоса над ней. Просто человек, который слишком поздно решил говорить.
— Нет, — сказала она. — Теперь это ваша работа.
Отец поднял голову.
— Ася.
Она остановилась, но не обернулась полностью.
— Что?