Злободневная вышла шутка. Леди Зури сказалась больной наутро после визита в тюрьму. Понимала, что работник из нее выйдет аховый. Больше суток она провела дома, мыкаясь от кровати к окну, продираясь сквозь депрессию и напряженный страх. Отключила связь с внешним миром и молча упивалась ненавистью к императору и в не меньшей степени к себе. На следующее утро она решила, что раз уж ее пока не арестовали, то лучше отправиться в лабораторию. Узнать новости и поговорить с Шиманаем. И, может, помириться с Бензером. Не слишком много людей будут навещать ее в одиночной камере, так что нехорошо разбрасываться друзьями.
— Ну тогда хоть чай выпейте, а то он скоро дом подожжет!
— Ладно.
Самина поймала расписной пузырь из своего любимого сервиза, притронулась к его гладкой стенке и «вырастила» тонкий длинный носик, из которого теперь можно было пить. Белоснежная Дорси-Два крутилась у ног хозяйки, но той сегодня было не до нее.
— А пока давайте-ка, я вас быстренько и окрашу — вишневый так вам идет…
Самина молча хмурилась, потягивая чай.
— Неокрашенные волосы — плохая примета. Это некультурно!
— Той, если ты не перестанешь наседать на меня с этим, честное слово, я заменю тебя на андроида-мажордома.
Рабыня насупилась, отпустила кошку и принялась двумя пальцами наращивать сгоревший кусок портьеры.
— Ну как хотите, воля ваша, — её было не так-то просто заставить молчать. — Но я уверена, господин Бюрлен-Дукк едва ли сможет разглядеть вас среди всех этих мышей.
Самина оставила последнее слово за рабыней, фыркнула и выскользнула за дверь.
Добираться решила на хелиховере. Это был ее личный аппарат из метаматериалов. В покое он представлял из себя широкую ленту, свернутую в спираль. После разворачивания лента засветилась и стала жесткой, превратившись в узкую пластину длиной около метра. Она быстро-быстро завертелась и образовала колесо в человеческий рост. Самина провела рукой по ободу, и колесо разделилось на два. Они разъехались в стороны. Между колесами было удобное кресло водителя, подножка с двумя педалями и рычаг управления.
Самина устроилась на мягком сиденье и осторожно выкатилась из гаража. Два колеса на земле располагались по бокам от водителя. Но как только аппарат поднялся в воздух, те одновременно переместились, развернулись параллельно земле и заняли положение впереди и позади сиденья. В сложных поворотах, туннелях, петлях колеса дружно меняли положение и скорость вращения. То они были сверху и снизу, то диагонально или по бокам, то параллельно дороге, то перпендикулярно ей.
Хелиховер с подсвеченным вращением колес смотрелся очень эффектно, но модель Самины была спортивной — открытой и, как следствие, опасной. Непристегнутому или чересчур любопытному водителю могло запросто оторвать лентой голову или руку.