— Эйден, послушай…
— Нет, риз Авир, это ты послушай! Я андроид, робот, машина, я…
— А я опять и опять слышу Гервина!
— У меня в голове нейрокисель из синтетики напополам с багами! Меня пугает уже то, что в последние годы я невольно становлюсь твоим серым кардиналом.
Джур тяжело посмотрел на друга и вздохнул.
— Ты ошибаешься, Эйден, речь не только о последних годах. Может быть, я зря говорю это сейчас, но мы подняли личные документы императора Анодди, в которых он восхищается тобой и называет образцом идеального монарха. Вот смотри, это было незадолго до его смерти…
В доказательство он развернул перед андроидом виртуальные страницы, но тот смахнул их, не читая.
— Бред. А если я подхвачу вирус? А если меня вдруг переклинит, и я решу взорвать пару наших галактик?
— Не переклинило же за триста лет! Не пори чепуху, Эйден. Хотя, признаться, когда после гибели команды на Золларе ты бросил войну ради науки, все решили, что ты немного того.
— Воевать меня отправил Гервин, и я достиг потолка на этой стезе, — андроид остыл и тоже подошел к окну. Два закадычных друга стояли плечом к плечу, а за стеклом ползли туманы. — Здесь, на Цараврии, я занимаюсь тем, что мне действительно нравится. Я лечу людей и делаю это гораздо лучше, чем убиваю.
Регент видел, как изменился Эйден, когда возглавил медицинские войска. Изменился к лучшему: стал уравновешенным, мягким, живым. Счастливым, если можно сказать так о машине.
— Никто и не говорит, что хотел бы видеть тебя кровавым тираном, Эйд. Ты можешь сделать империю такой, какой захочешь. У тебя талант к воздействию на людей. Я бы даже назвал это твоим гением.
Потекли минуты тягостного молчания. Регент сжал зубы и боялся дышать. Андроид застыл у окна.
«Ты можешь сделать империю такой, какой захочешь».
— Если я соглашусь, — медленно произнес он, глядя сквозь дождь на город, — ты будешь очень, очень… очень сильно мне должен, мой друг.
Джур закрыл глаза и улыбнулся. Это были его первые успешные переговоры.
Шима может достать все, что угодно
— Постойте, госпожа, а прическа-то как же? — рабыня спешила с упаковкой капсул окраски и приборами для плетения.
— Не сегодня, Той, — Самина отмахнулась от преследовавшего ее чайного пузыря. Миниатюрный шар летал на водородной подставке, горение которой грело чай на лету. Оставленный без внимания, пузырь завис у портьеры и плавил её потихоньку.
— Эти лабораторные комбинезоны такие… никакие! Давайте я заплету вам косу хотя бы…
— Нет, Той, надо поскорее исчезнуть отсюда. Пока утренний почтальон не вручил извещение о моей казни лично в руки.