Спокойно, Виолетта. Тебе должно быть все равно. Все равно до какой-то рыжей драной кошки, которая терлась около Сурового!
Но мне было не все равно.
Перед глазами снова и снова всплывала картина: рыжая грудастая Вероника, чтоб она провалилась, прижимается своими огромными титьками к голому торсу Григория, ее ладонь, медленно скользящая по его прессу, и эта ее самодовольная улыбочка, когда она сказала: «Приходи вечером, банька истоплена… как в прошлый раз».
Как в прошлый раз? И много у них таких «прошлых разов»? Регулярно?
Стиснула зубы и пошла быстрее. Куда – было неважно, лишь бы подальше от этой мастерской, от этого запаха дерева и пота и от этого проклятого «Гришеньки».
Тебе какое дело, Вольская? Он тебе никто. Два дня назад ты даже не знала о его существовании. А теперь ревнуешь, как последняя дура? Я ревную? Да быть того не может! Я не умею ревновать! Ревность – это слабость, а у меня нет слабостей!
Попыталась себя одернуть, правда попыталась. Но картинка не уходила. Эта рыжая с ее копной волос, широкими бедрами и грудью, господи, да там больше третьего размера, которая так уверенно терлась об него…
Она явно знала, что делает. И явно делала это не в первый раз, а Гришеньке-паразиту это нравилось. А если бы меня не было в мастерской? Да они бы там, на этом столе… трахались бы уже!
– Сука, – тихо прошипела себе под нос и сразу же одернула себя: – Виолетта, ты серьезно? Тебе тридцать лет, а ты ведешь себя как подросток.
Жара стояла невыносимая, даже ближе к вечеру воздух был густым и тяжелым. Я шла по тропинке мимо дома бабы Тони, не глядя по сторонам. Хотелось куда-нибудь деться. Куда глаза глядят. Лишь бы не думать обо всем, о чем так некстати думалось.
Дошла до края деревни и свернула к лесу. Высокие сосны манили прохладой, зашла под кроны и сразу почувствовала облегчение, здесь было заметно свежее.
Хорошо. Здесь я точно не встречу ни Григория, ни его рыжую «баньку».
Я брела между деревьями, пытаясь выкинуть из головы все, что произошло. Но мысли возвращались снова и снова.
Все мужики одинаковые. Все. Эдгар семь лет кормил меня обещаниями, а потом собрал вещи, когда я попросила хоть каких-то реальных шагов. А этот… этот деревенский Аполлон наверняка перетрахал здесь всех, кого можно, и все, что движется. Конечно, почему бы и нет? Такой внешностью грех не пользоваться.
Я сорвала большой лопух и начала собирать в него землянику. Ягоды были мелкие, сладкие, теплые от солнца. Достала телефон и начала снимать контент: сначала фото, потом видео.
– Смотрите, какая красота, – говорила я в камеру, стараясь, чтобы голос звучал бодро. – Дикая лесная земляника. Никакой химии, только солнце и природа. Идеальный продукт для нашего бренда «Эко-Петушки».