Я, креативный директор, приехала в деревню снимать «аутентичный контент» и заблудилась в лесу, как последняя идиотка. Потому что вместо того, чтобы работать, решила поревновать мужика, которого знаю второй день.
Сорвала под ногами еще одну ягоду и закинула в рот.
И самое смешное: я до сих пор думаю не о том, как выбраться, а о том, как рыжая Вероника прижималась к Григорию.
Закрыла глаза и тяжело вздохнула.
– Григорий Суровый, – прошептала в пустоту, – ты мне уже серьезно действуешь на нервы. С этим надо что-то делать.
Где-то вдалеке куковала кукушка. Лес шумел верхушками сосен. А я сидела на пеньке, и в голове не было ни одной мысли о том, как выбраться отсюда. Надо определить, где север, а где юг, но что мне это даст? Я все равно не знаю, в какой стороне деревня!
Ну все, кабздец тебе, Вольская. К вечеру меня сожрут комары, а если нет, то к ночи – волки.
Что вообще происходит?
Я стоял посреди мастерской и смотрел на закрытую дверь, за которой только что исчезла Виолетта. Тишина после ее ухода показалась оглушительной. В ушах все еще звучал стук двери и ее холодное «не буду вам мешать».
Вероника осталась стоять рядом, явно довольная произведенным эффектом. Она провела ладонью по моей груди, будто хотела стереть следы чужого присутствия.
– Кто эта ледяная принцесса? Сразу видно, что городская штучка. Думает, что раз красивая, то все должны вокруг нее прыгать?
– Вероника, хватит, – я отстранился. – Не надо.
– Ой, да ладно, – она рассмеялась. – Я же вижу, как ты на нее смотришь. Но ты же знаешь, с кем тебе хорошо. Приходи вечером, я тебя жду. Будет жарко.
– Иди домой, – сказал ровным, но твердым тоном. – Не сегодня.
Она обиженно фыркнула, но спорить не стала. Только бросила напоследок:
– Как знаешь. Но если передумаешь – дверь всегда открыта. И не забудь, что городские девки быстро уезжают, а я остаюсь.
Дверь за ней закрылась. Я остался один.
Постоял несколько секунд, потом схватил рубанок и с остервенением вгрызся в дубовую доску. Работал жестко, почти зло. Стружка летела во все стороны, покрывая пол толстым слоем. Мышцы горели, пот заливал глаза, но мысли все равно крутились только вокруг одной блондинки.
Как она посмотрела. Как будто я ее предал. Хотя какого черта? Мы даже не целовались. Между нами ничего нет. И быть не должно.
Провел рубанком особенно сильно и чуть не сорвал руку.
Вот поэтому и не должно. Потому что одна рыжая Вероника – и уже драма. А если серьезно? Она же уедет через две недели. Вернется в свою Москву, в свои офисы, в свои каблуки и кондиционеры. А ты останешься здесь с досками, топором и воспоминаниями.