Жара этим летом стояла невыносимая, словно кто-то нарочно включил духовку на максимум и забыл выключить.
Я вылезла из такси, которое довезло меня от ближайшей железнодорожной станции, и сразу почувствовала, как тонкий шелк сарафана прилип к спине. Каблуки Loub…, которые еще вчера выглядели идеально на московском асфальте, сейчас утонули в черной, жирной грязи.
Добро пожаловать в деревню, Виолетта. Две недели аутентичного контента, и ты тут точно сваришься или сгинешь навсегда.
Таксист уже уехал, оставив меня посреди дороги, которая больше напоминала звериную тропу после дождя. Чемодан на колесиках жалобно заскрипел, когда я потащила его за собой. Солнце палило так, что даже воздух дрожал над крышами деревянных домов.
Я огляделась. Это были те самые «Зеленые Петушки». Деревня, где, по словам моего босса, «настоящая жизнь». Два десятка домов, пруд, за которым виднелся лес, и огромный участок на краю, где стоял крепкий бревенчатый дом с широкой верандой, так мне объяснил таксист. Именно туда мне и надо было попасть.
«Поселишься у бабы Антонины Поликарповны Середкиной, – сказал босс. – У нее единственный нормальный Wi-Fi на всю деревню. И рядом живет местный… как его… Григорий. Он поможет с контентом. Фотки, видео, атмосфера. Ты же у нас креативный гений, Виола».
Гений. Ха.
Гений, которого после провала кампании для крупного клиента отправили в ссылку. Я твердо уверена, что это вселенская несправедливость, но с боссом спорить бесполезно. Ну, подумаешь, вышло слишком откровенно для рекламы мангалов. Вообще не понимаю, чем им не угодил красивый накачанный мужчина с шампурами в руке? А слоган! Слоган был шикарен: «Только настоящий мужчина умеет насаживать и жарить!»
Но… Короче, долгая история. И вот я здесь. Тридцать лет, не замужем, в полушаге от увольнения, с чемоданом брендовых шмоток и заданием спасти локальный бренд «Эко-Петушки» от банкротства.
Господи! Эко-Петушки! Меня хватит удар.
Сделала шаг, каблук предательски ушел еще глубже в то, что называется дорогой. Сарафан задрался, открывая бедра, а я чуть не упала, схватившись за ближайший забор.
– Да твою же мать!
И в этот момент я его увидела.
ЕГО! Мужчину!
Он стоял у старой березы на краю участка. Высокий, очень высокий. Плечи такие широкие, что казались вырезанными из цельного дуба. На нем была расстегнутая клетчатая рубашка, из-под которой виднелась майка, обтягивающая рельефный торс. В одной руке он держал топор с блестящим лезвием. А другой небрежно опирался на ствол дерева, словно это была самая естественная поза в мире.