– Ой, у тебя гостья, – сладко пропела она, подходя ко мне вплотную. Положила ладонь мне на голую грудь и провела пальцами вниз по животу. – А я зашла тебя на речку позвать, помнишь, как в прошлый раз мы купались. Ты же знаешь, как я соскучилась.
Виолетта застыла. Я почувствовал, как она мгновенно закрылась. Только что теплый, заинтересованный взгляд стал холодным и отстраненным.
– Вероника, – сказал я спокойно, но твердо, убирая ее руку, – ты не вовремя, я работаю.
– Да ладно тебе, – Вероника игриво прижалась ко мне боком, демонстративно показывая Виолетте, «чей это мужчина». – Приходи вечером тогда. У меня как раз банька истоплена. Посидим, попаримся… как в прошлый раз. Ты же знаешь, я всегда тебе рада, в любое время суток.
Она повернулась к Виолетте и окинула ее взглядом свысока от белых кед до пучка на голове.
– А ты, наверное, та самая креативщица из Москвы? – Вероника улыбнулась, но улыбка была неискренней. – Виолетта, да? Красивая. Городская. Баба Тоня уже растрезвонила на все Петушки о тебе. Гришенька, ты смотри, не заиграйся с ней, городские девушки такие ветреные, ты сам знаешь. У нас тут свои правила.
Виолетта стояла неподвижно. Лицо стало каменным. Я видел, как она сжала бутылку кваса так, что костяшки побелели.
– Я, пожалуй, пойду, – произнесла она ровным, холодным голосом. – Не буду вам мешать.
– Виолетта, подожди… – начал я.
– Спасибо еще раз, – перебила она, уже разворачиваясь к выходу. – За помощь сегодня и вчера.
Она вышла быстро, почти не глядя на меня. Дверь мастерской закрылась за ней с громким стуком. Вероника хмыкнула и снова прижалась ко мне.
– Кто эта ледяная принцесса? Сразу видно, что городская штучка. Думает, что раз красивая, то все должны вокруг нее прыгать?
– Вероника, хватит, – я отстранился. – Не надо.
– Ой, да ладно, – она рассмеялась. – Я же вижу, как ты на нее смотришь. Но ты же знаешь, с кем тебе хорошо. Приходи вечером, я тебя жду. Будет жарко.
Она чмокнула меня в щеку и ушла, виляя бедрами. Я остался один. Постоял несколько секунд, потом с силой ударил кулаком по верстаку.
Черт.
Я видел, как изменилось лицо Виолетты. Как она мгновенно стала чужой. Как будто между нами опустилась стена. И самое паршивое – мне это не понравилось. Очень не понравилось. Провел ладонью по лицу и тяжело выдохнул.
Ты же сам хотел дистанцию, Суровый. Вот и получил. Но почему-то от этой дистанции сейчас было чертовски хреново.
Вышла из мастерской Григория и закрыла за собой дверь с грохотом! Вот же сучка! Сердце колотилось так, что я готова была разнести половину Петушков!