Корабль садится на одну из тысяч посадочных платформ. Мы встраиваемся в безупречный ряд частных челноков.
Люк открывается, и на меня обрушивается воздух. Чистый. Фильтрованный. Прохладный ровно настолько, чтобы я не вспотела в своём платье, но и не замёрзла. И без запаха. Совсем. Как будто здесь никогда не было ни цветов, ни дождя. Даже воздух подчиняется регламенту.
Мы выходим. Я поправляю ворот платья – тёмно-синего, строгого, до колен. Ксавьер рядом. На нём безупречно сидящая форма. Рейвен, Вальтур, Луиза – все в таком же лаконичном, почти аскетичном стиле. Здесь не место демонстрации власти. Здесь власть проявляется иначе.
До здания Суда Планетарных Споров мы добираемся через двадцать минут. Оно возвышается перед нами, как гора, выточенная из цельного алмаза. Фасад – это бесконечные колонны и ступени, уходящие вверх, к огромному порталу без дверей.
Мы поднимаемся по лестнице. Мои каблуки отбивают ритм, который тонет в торжественной, давящей тишине.
Внутри – атриум с высоченным потолком, от которого кружится голова. Повсюду голографические экраны. На них бегут строки законов, имена судей, номера дел. Информация, информация, информация. Она льётся отовсюду, заполняя пространство, но не нарушая тишины.
Я чувствую себя песчинкой в этом механизме. Крошечной, ничтожной песчинкой, которую вот-вот раздавят жернова правосудия.
Ксавьер берёт меня за руку. Его пальцы сжимают мои. Я смотрю на него, и в его глазах – сталь и спокойствие.
– Я рядом, – говорит он тихо, и это не просто слова.
Мы входим в зал суда…
Зал суда огромен. Сотни мест, заполненные представителями разных рас. Голограммы транслируют слушания на всю Галактику. В центре – судейская коллегия, существа, чьи лица не выражают ничего, кроме беспристрастности.
Зал Суда Планетарных Споров замирает, когда Ксавьер поднимается на трибуну.
Я смотрю на него со своего места – там, где сидят свидетели.
В зале тишина. Даже голографические камеры, сотни которых парят под потолком, транслируя слушания на всю Галактику, кажется, замерли в ожидании. Судьи – пять существ разных рас, чьи лица не выражают ничего, кроме беспристрастности, – смотрят на него с высоты своих кресел. За ними – галерея для публики, заполненная до отказа. Представители Альянса, журналисты, дипломаты, простые граждане, которые прилетели с десятков планет, чтобы увидеть этот процесс. Процесс, который изменит всё.
– Ваши чести, – начинает Ксавьер, и его голос разносится по огромному залу, не нуждаясь в усилителях. Он звучит ровно, чеканно, но в нем нет той ледяной отстраненности, к которой я привыкла. В нем есть что–то другое. Усталость? Облегчение? Или, может быть, надежда. – Я – Ксавьер Дар’Велл. Верховный Прокурор Галактического Альянса. И сегодня я здесь не только как обвинитель. Я здесь как человек, чья семья десятилетиями носила чужую вину. Как племянник человека, который умер в тюрьме, не дождавшись правды. Как тот, кто сам вынес этот приговор и жил с этим грузом всё это время.