– И тогда, – продолжает он, и в его голосе появляется металл, – даргсы поняли, что им нужен козел отпущения. Им нужен был тот, на кого можно повесить эту бойню. Они нашли его. Конрад Дар’Велл. Они уничтожили все доказательства своей вины. Они сфальсифицировали улики. Они подкупили свидетелей. А потом они пришли ко мне. К молодому прокурору, который только начинал свой путь. И сказали: «Вот доказательства. Вот преступник. Суди его».
Я чувствую, как по щекам текут слезы.
– И я вынес приговор. Я, его племянник, которого он вырастил. Я, который знал его добрым, честным человеком. Я отправил его в тюрьму. На всю жизнь. Потому что улики были против него. Потому что даргсы научились блокировать свои мысли от моего дара.
Он поднимает голову, смотрит прямо в камеры, на судей, на представителей даргсов, которые сидят с каменными лицами. В его глазах – огонь.
– Мой дядя умер в тюрьме. Он умер, так и не дождавшись, когда я узнаю правду. Он умер, простив меня. В последнем письме он написал: «Я горжусь тобой. Ты делал то, что должен. Теперь твоя очередь. Исправь то, что мы не смогли». Сегодня я здесь, чтобы исполнить его последнюю волю. Чтобы восстановить имя невиновного. Чтобы назвать настоящих палачей торвенцев.
Он поворачивается к столу, где сидят представители даргсов. Его взгляд – как лезвие.
– Это не гирбиды, которые были наемниками, которых наняли и заплатили. Это не мой дядя, который был пешкой в чужой игре. Это даргсы. Торговая Федерация. Те, кто пришли к торвенцам с улыбкой и ушли с кровью на руках. Те, кто годами наживался на украденных технологиях. Те, кто десятилетиями скрывал правду, убивая всех, кто подходил к ней слишком близко. Станция «Аурелиус–7» – это не несчастный случай. Это убийство. Убийство ученых, которые почти раскрыли их тайну.
Он делает шаг назад, но его голос не теряет силы.
– Вы ответить за свои преступления перед законом.
Он садится. В зале тишина. Я не аплодирую – здесь не принято. Но я чувствую, как по спине бегут мурашки, как сердце колотится где–то в горле, как слезы текут по щекам. Это был не просто прокурор. Это был человек, который наконец сбросил груз, который носил десятилетиями.
И я горжусь тем, что он рядом со мной. Что он выбрал меня. Что мы – вместе.
Я поднимаюсь на трибуну, и пол под ногами кажется мне зыбким, как песок.
Мое платье – строгое, темно–синее, до колен, с высоким воротом.
Я делаю глубокий вдох. В зале тишина. Судьи смотрят на меня. Даргсы – тоже. Ксавьер – в мою сторону. Я не смотрю на него. Если посмотрю, может быть, разревусь. А я не могу разреветься. Не сейчас.