Через шесть часов я увижу его. Ксавьера Дар’Велла.
Я сажусь на холодную скамью из светящегося сплава, смотрю в огромное окно на стартовые площадки, где то и дело с тихим гулом взмывают челноки.
Но внутри все дрожит. От страха. От осознания бездны, в которую я шагнула. И от странного, щемящего предчувствия, что эта бездна смотрит прямо на меня. И ждет.
Соколова Мария 30 лет
Оставшиеся два часа на Земле растворяются в суете последних звонков. Я пишу маме короткое сообщение: «У меня все в порядке. Деньги пришли? Улетаю. Связь может быть с перебоями. Люблю». Ответ приходит мгновенно: «Пришли. Костю уже записали. Береги себя, дочка. Мы верим в тебя». Простые слова, от которых в горле встает ком. Они верят. А я едва держусь.
Затем – видеозвонок Косте. Он подключается сразу, его лицо заполняет экран планшета. Фон – уже не наша гостиная, а светлая палата в частной клинике.
– Сестренка! – его голос звонкий, полный новой, хрупкой энергии. За спиной виднеется мама, она улыбается, гладя его по плечу. – Ты уже в скафандре?
– Почти, – улыбаюсь я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. На мне пока еще мой старый свитер, но рядом лежит тот самый комплект формы. – Выглядишь бодро.
– Мне тут уже первую терапию сделали! Не больно вообще. И еда… – он делает преувеличенно восторженное лицо, и я понимаю, что он старается для меня. Чтобы я не волновалась.
– Слушайся врачей, – говорю я, и слова звучат как-то по-матерински, что странно. – И маму не доводи. Я… я буду на связи, как смогу.
– Ты там смотри, накажи всех преступников, – он пытается шутить, но в его глазах вдруг появляется та самая взрослая серьезность. – Возвращайся, ладно?
– Обязательно, – обещаю я, и это самая страшная клятва в моей жизни. – Через год.
Мы прощаемся. Он машет рукой, мама кивает, ее глаза блестят. Я отключаю связь и долго сижу, глядя в потухший экран, пытаясь запечатлеть в памяти эти лица. Они – моя точка отсчета. Мой якорь в этой безумной реальности.
Потом я переодеваюсь. Форма сидит безупречно, будто сшита по моим меркам. Ткань мягкая, но плотная, слегка прохладная на теле. Я смотрю на свое отражение в темном стекле окна. Передо мной стоит незнакомая женщина – строгая, собранная, с неумолимым выражением на бледном лице. Мария Соколова, помощник прокурора. Я пытаюсь вжиться в эту роль.
Шаттл до орбитальной станции «Мост» – это не корабль, а лифт в небо. Небольшой, тесный салон, заполненный другими контрактниками. Я нахожу свое кресло у иллюминатора, пристегиваюсь. Вибрация, тихий гул двигателей, и вот уже Земля уплывает вниз, превращаясь в сине-белый шар, такой хрупкий на вид.