— Не узнает, — я подмигнул ей. — Если ты не скажешь.
— Я-то не скажу, — вздохнула она. — Только вы осторожнее там. И к вечеру вернитесь, пока не хватились.
Я кивнул и поспешил к своей тайной лазейке. Мила была единственной, кто знал о моих походах, и я доверял ей безоговорочно. Не только потому, что ее доброе сердце не позволило бы предать меня, но и потому, что я пообещал приносить ей из города маленькие подарки — ленты для волос, сладости, однажды даже маленькое зеркальце. Это была наша общая тайна и общая договоренность.
Улизнув из поместья, я шел по знакомой тропинке к городу. Владивосток тех времен сильно отличался от мегаполиса, который я знал в прошлой жизни. Но каменные здания с колоннами, мощенные булыжником улицы, пестрые вывески лавок и таверн создавали свое особое очарование.
Я брел по улицам, впитывая городскую суету. Моряки, вернувшиеся из плавания, громко обсуждали свои приключения. Купцы расхваливали товары, привезенные из дальних стран. Дети играли в пыли, а над всей этой пестрой толпой разносился запах свежей выпечки, рыбы и соленого морского ветра.
Внезапно что-то заставило меня оглянуться. Странное ощущение — будто кто-то пристально наблюдает за мной. И действительно, в тени дома на другой стороне улицы стоял высокий мужчина в длинном черном плаще. Его лицо наполовину скрывали поля шляпы, но я отчетливо видел круглые очки с красными стеклами.
Наши взгляды встретились — я почувствовал это, хотя и не мог видеть его глаза. Мужчина слегка наклонил голову, словно изучая меня, а затем развернулся и неторопливо двинулся прочь.
Сам не знаю, что заставило меня последовать за ним. Возможно, любопытство, или интуиция, шепнувшая, что этот человек как-то связан со мной. Я держался на расстоянии, стараясь не упускать его из виду в лабиринте узких улочек.
Наконец, он остановился у небольшой лавки, затерянной среди других строений на окраине города. Вывеска над дверью гласила: «Травы, амулеты, редкости».
Мужчина достал ключ, отпер дверь и скрылся внутри.
Я замер в нерешительности. Что-то в этом человеке казалось одновременно знакомым и пугающим. После минутного колебания я пересек улицу и толкнул дверь лавки.
Внутри царил полумрак. Пахло сушеными травами, пылью и чем-то неопределимым — то ли пряностями, то ли чернилами. Вдоль стен стояли шкафы, заполненные склянками, свитками и странными артефактами. На прилавке лежали разложенные веером карты с непонятными символами.
Мужчина стоял спиной ко мне, но, казалось, точно знал о моем присутствии.
— Юный господин Темников, — произнес он, не оборачиваясь. — Ты всегда был любопытным ребенком.