Воронцов еще раз окинул меня внимательным взглядом, кивнул Соколову и вышел из кабинета.
Как только дверь за ним закрылась, Соколов тяжело вздохнул.
— Не ожидал, что сам глава Бюро явится. Глупо думать, что он не знает, о твоем учителе Эдварде.
— Они знакомы? — вопросительно поднял бровь я.
— Воронцова называют «Золотым Львом Империи», он один из сильнейших магов на стороне императора, а также одна из сдерживающих сил на мировой арене. Но это тебе знать пока рано, — поспешно добавил мужчина. — Лучше подготовься к завтрашнему дню, ведь если Родион Юрьевич будет присутствовать на проверке, то она будет гораздо сложнее, чем обычно.
Я вышел из своей комнаты, чувствуя, как предвкушение грядущего испытания разливается по венам, словно глоток крепкого кофе.
Кстати о нем. Кофе тут не было в принципе, пили в основном чай. По крайней мере, что тут в поместье, что во Владивостоке. Конечно, видов чая было великое множество, но все же не то.
Возможно, кофе подают где-то в особых заведениях? Нужно будет озаботиться этим вопросом.
Спустившись в столовую, я обнаружил, что вся семья уже собралась за завтраком.
Отец, Николай Владимирович, восседал во главе стола, его строгий взгляд скользил по присутствующим, словно оценивая каждого и вынося какой-то один, ему одному ведомый вердикт.
Мачеха, Елена Андреевна, сидела по правую руку от него, её лицо было непроницаемой маской, лишь изредка дергающийся уголок губ выдавал внутреннее напряжение. Сразу было понятно по ее мимолетным взглядам, что мое присутствие женщине не нравится, но и против мужа она пойти не могла. Да уж, доставит она мне еще неприятностей, так и чувствую.
Александр, мой сводный брат, устроился рядом с матерью, явно пытаясь скрыть раздражение за маской безразличия. Выходило гораздо хуже, чем у матери, но он старался — этого не отнять. Забавно, что во мне он видит соперника, когда я в нем, действительно, вижу младшего брата. Так что дам ему возможность проявить себя, но как старший не буду терпеть все выходки этого шалопая, если так можно назвать молодого аристократа, который совсем недавно вряд ли вообще задумывался о моем существовании.
Настя же сидела напротив них, её глаза светились теплом, когда она посмотрела на меня. Вот ее присутствию я был рад особенно, все же мне не хватало теплоты ее чувств. Сестра всегда была открыта мне, и я дорожил возникшей между нами связью.
— А, Максим, — произнес отец, когда я поприветствовал его и Елену Андреевну, после чего занял свое место. — Как раз вовремя.
Николай Владимирович отложил столовые приборы, и остальные члены семьи последовали его примеру. Кажется, я знаю, от кого у него такая любовь к этикету и правилам. Прожив все детство с бабушкой, я тоже часто машинально делал все строго по этим нормам.