Преодолев ограду, я быстро двинулся на звук и вскоре вышел к хозяйственному двору. То, что я увидел, заставило меня застыть на месте.
Посреди двора стоял управляющий Григорий — грузный мужчина с вечно красным от выпивки лицом. В руке он держал плеть, которой обычно погонял лошадей. Перед ним на коленях стояла Мила, закрывая голову руками.
— Воровка! — кричал Григорий. — Я видел, как ты прятала серебряную ложку! Признавайся, куда дела?
— Не брала я ничего, господин управляющий, — всхлипывала Мила. — Клянусь всеми святыми!
— Лгунья! — плеть свистнула в воздухе, и Мила закричала от боли, когда удар пришелся ей по плечам.
Что-то внутри меня оборвалось. Ярость, которую я давно не испытывал, затопила сознание. Я шагнул вперед, безрассудно не обращая внимания на то, что физически я всего лишь ребенок.
— Прекратите! — крикнул я, выходя на середину двора.
Григорий обернулся, и его лицо от удивления вытянулось.
— Молодой господин⁈ — выдохнул он. — Вам не стоит здесь быть. Я просто наказываю воровку…
— Она не воровала, — отрезал я. — Отпустите ее.
Управляющий некоторое время смотрел на меня с плохо скрываемым раздражением. Затем его губы растянулись в неприятной улыбке.
— При всем уважении, молодой господин, — произнес он, делая шаг в мою сторону, — это не ваше дело. Возвращайтесь к своим урокам. А я тут разберусь.
Он снова поднял плеть, намереваясь ударить Милу. И тут что-то произошло.
В моем сознании вспыхнуло слово — яркое, пульсирующее, словно написанное огнем.
«Пространство» .
Я не произносил его вслух, но оно резонировало во мне, наполняя тело странным теплом.
Сам не понимая, что делаю, я протянул руку и отдал мысленный приказ.
Плеть рванулась из рук Григория, словно живая, и, описав в воздухе замысловатую дугу, с громким хлестким звуком ударила управляющего по спине. Он вскрикнул от неожиданности и боли, а затем с ужасом уставился на меня.
— Ч-что… как… — пролепетал он, отступая. — Демон!
Я стоял, не веря собственным глазам. Я использовал магию! И не просто какое-то простейшее заклинание, а истинное Слово — то, что составляло основу магической системы этого мира.
— Убирайтесь, — произнес я, удивляясь, как спокойно звучит мой голос. — И не смейте больше прикасаться к Миле.
Григорий, пятясь, скрылся за углом, бормоча что-то о колдовстве и одержимости. Я подошел к Миле, все еще стоявшей на коленях. Она смотрела на меня так, словно видела впервые.
— Ты в порядке? — спросил я, протягивая ей руку.
— Д-да, молодой господин, — она встала, морщась от боли. — Спасибо вам. Но что же теперь будет? Он всё расскажет госпоже!