Его голос был глубоким, с легкой хрипотцой. В нем не звучало ни удивления, ни раздражения — лишь констатация факта.
— Вы знаете меня? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.
Мужчина наконец повернулся. Теперь я мог рассмотреть его лицо — точеные черты, бледная кожа, тонкие губы, сжатые в подобие улыбки. Но самым странным были его очки — идеально круглые, с темно-красными стеклами, полностью скрывающими глаза из-за чего нельзя было понять куда именно направлен его взгляд.
— Я знал тебя, когда ты был еще меньше, — ответил он. — Какими судьбами в моей скромной лавке, молодой господин?
Я смотрел на него, и в глубине сознания шевелилось смутное воспоминание. Этот человек… я видел его раньше.
— Вы тот, кто привел меня в поместье Темниковых, когда я был совсем младенцем, — сказал я, удивляясь собственной уверенности. — Я… помню вас.
— Интересно, — протянул он. — Что еще ты помнишь, Максим Николаевич?
Я колебался. Рассказать ему о своей прошлой жизни? О том, что я не просто ребенок, а взрослый человек, заключенный в детском теле? Интуиция подсказывала, что этот человек мог бы понять. Но она же советовала быть осторожным.
— Я помню женщину с зелеными глазами, — произнес я наконец.
Мужчина долго молчал, словно взвешивая каждое слово.
— Твоя мать была удивительной женщиной, — сказал он наконец. — И да, у нее были самые чудесные зеленые глаза, которые я когда-либо видел.
— Вы знали ее? Кем она была? И как погибла?
Он повернулся и достал с полки небольшую жестяную коробочку.
— Держи, — протянул он мне. — Леденцы из лимонника и бергамота. Ей очень нравились такие.
Я взял коробочку, чувствуя, как внутри нарастает разочарование.
— Вы не ответите на мои вопросы? — спросил я прямо.
— Не сегодня, — покачал головой мужчина. — Придет время, и ты узнаешь все, что должен знать. Но не сейчас. Ты еще слишком мал.
— Может и так, — возразил я, решив рискнуть. — Но я знаю больше, чем…
— Тише, — он резко поднял руку. — Стены имеют уши, а слова имеют силу. Будь осторожен с тем, что говоришь вслух, Максим Николаевич.
Я замолчал, понимая, что он прав.
— Я Эдвард, — представился он наконец. — Твоя мать звала меня просто Эд. Если тебе понадобится помощь — приходи. Но не слишком часто и не привлекая внимания.
— Почему вы помогаете мне? — спросил я.
— Я дал обещание, — просто ответил он. — А теперь иди. Скоро в поместье начнут тебя искать.
Я вышел из лавки больше с вопросами, чем ответами. Кем был этот Эдвард? Каково было его отношение к моей матери? И что за обещание он дал?
Размышляя об этом, я не заметил, как ноги сами принесли меня обратно к поместью. Уже подходя к своей тайной лазейке, я услышал крики.