Фэон смотрела на меня сверху вниз. Её белые драконьи крылья за спиной и изящные рога в волосах в свете купола казались живыми. Под темно-синим стеклом потолка, где парил белый дракон, я вдруг почувствовал себя крошечным и бесконечно виноватым.
Нокс внутри меня метался, раздирая грудь изнутри. Его тоска была физической, он буквально выл от потери той, которую признал своей. Эта боль зверя смешивалась с моей человеческой болью, создавая странный резонанс, который невозможно было заглушить.
Я бережно положил венок на алтарь перед богиней. В тишине храма цветы «Зимние Звезды» тут же отозвались на святость этого места, вспыхнув голубоватым светом, а «Алые Капли» замерцали глубоким рубином. Я осторожно опустил ладони на камень рядом с моим даром и закрыл глаза.
— Вивьен… — я не звал её вслух. Я звал её всем тем, что осталось от моей души после её ухода.
Я звал её через память сердца, через те моменты, которые теперь были дороже всех титулов мира. Через её смех на ярмарке, через тишину библиотеки, через ту искренность, которую я так жестоко растоптал.
В какой-то момент пространство перед алтарем начало дрожать. Золотистая пыльца с цветков закружилась в воздухе, сплетаясь в светящийся круг, и сквозь пелену миров я увидел её.
Вивьен сидела в комнате, залитой тусклым светом зимнего утра её мира. На ней была та самая одежда, в которой она впервые появилась в Грэйвуде. Она казалась призраком в собственном доме. В её руках была чашка чая, от которой уже не шел пар, а взгляд был прикован к хмурому небу за окном. В её позе было столько безнадежности и одиночества, а в глазах – такая безысходная печаль, что у меня перехватило дыхание, и Нокс внутри меня издал короткий, полный страдания рык.
Она выглядела так, будто вместе с Грэйвудом у неё отняли часть души, оставив лишь пустоту.
— Вивьен, — мой шепот был едва слышен, но в этой тишине храма он прозвучал как гром. — Пожалуйста, посмотри на меня. Почувствуй…
Я видел, как она вздрогнула. Она поставила чашку на стол и оглянулась, словно услышала далекий, едва различимый звук. Её взгляд блуждал по комнате, пока не остановился на пустом месте в воздухе – там, где в моем мире сиял мой дар.
Она нахмурилась, и я увидел, как на её ресницах заблестели слезы.
— Николас? — её шепот донесся до меня сквозь пелену миров, тихий и надломленный.
Я видел, как она качнула головой, закусывая губу, чтобы не разрыдаться. В её мире не было магии, не было драконов – только холодная реальность, которая теперь казалась ей клеткой.
— Ты не настоящий, — прошептала она, глядя прямо туда, где пульсировал свет моего венка. — Ты просто… плод моего воображения. Моя вина перед тобой.